— А на самом деле, комната может меняться по твоему желанию. Библиотека, связанная с Хогвартской, причем книги из запретной секции там не огорожены решеткой. Просто рабочий кабинет, если хочется уединения. – Сириус блаженно улыбнулся. – Можно провести там романтический вечер с любимой девушкой, имей в виду. Причем пока в комнате кто-то есть, в нее невозможно попасть, если не знать точно, во что она превратилась по желанию находящихся внутри.

— Спасибо, Сириус.

— Лучше даже знаешь как им скажи… — Блек потер подбородок. – Скажи им, что настроил заклинание только на себя, и другим там ходить бесполезно. Не то чтобы я был против использования комнаты, кстати, найденной нами во время учебы, но сейчас выдавать ее всем желающим было бы неосмотрительно, а надежный уголок тебе еще понадобится. Опять же эти люди предали моего крестника, а значит – не заслуживают такого подарка.

— Ты прав, так даже лучше.

— К тому же ты сделаешь себя незаменимым для этой группы, которую наверняка очень тесно опекает наш дорогой директор. И будешь держать руку на пульсе событий среди самых… активных сторонников Дамблдора в школе.

— Да, я уже понял, что директор готовит свои будущие кадры в Гриффиндоре. – Невилл огорченно покачал головой. – Бабушка рассказывала мне, как влияет воспитание в Хогвартсе на последующие взгляды окончивших его людей. Я был впечатлен.

— Теперь ты понимаешь, почему после победы над Гриндевальдом директор не стал министром магии. Он получил куда более удобную и не требующую столько времени должность председателя Визенгамота, и – вернулся обратно в школу, став её директором. Деньги он получает из разных источников, правда, надо отдать должное, для себя он оставляет не слишком многое, основную долю своих доходов он пускает на благотворительность.

— Бойтесь идеалистов, добра желающих, — Невилл процитировал магловского классика.

— Именно. Дамблдор – идеалист. И по этой причине опасен. Ради своего мифического общего блага, он на корню уничтожает все старые знания о магии и превращает магический мир в некое подобие магловского. И ради этого же блага превратил в ад жизнь Гарри.

— Гермиона, Рон, надо поговорить. – Невилл присел к занявшейся наконец уроками парочке, некоторое время понаблюдав, как девушка выговаривает своему рыжему другу за очередную ошибку в тексте эссе.

— Да, Невилл, — Гермиона с улыбкой посмотрела на юношу.

— Я разговаривал с Сириусом по поводу комнаты. – Невилл потянул паузу, заставляя собеседников понервничать. – Он подсказал мне нужное помещение.

— И?

— И я там побывал. Это дуэльный зал с помостом и мягкими матами в части помещения. Довольно просторный, места хватит на пятнадцать-двадцать человек, если ваша группа будет расти.

— А где это и как туда попасть? – Гермиона уже подпрыгивала от нетерпения.

— Это на третьем этаже возле портрета Варнавы Повешенного. – Собеседники Невилла нахмурились, вспоминая, где находится этот портрет. – Не напрягайтесь, я тоже не сразу вспомнил, где это. На дверь наложены специальные чары, которые позволяют открывать помещение только тому, кто впервые открыл комнату после долгого времени ее безвестности.

— То есть? – Даже Гермиона была в некотором недоумении.

— То есть теперь, поскольку комнатой не пользовались больше пятнадцати лет, её могу открыть только я, и так до тех пор, пока я не закончу Хогвартс. – Невилл внутренне улыбнулся, глядя на вытянувшиеся лица. – Сириус сказал, что такова магия этой комнаты.

— Хорошо. – Гермиона постаралась подобрать слова благодарности, хотя внутренне кипела от возмущения из-за необходимости зависеть в таком важном вопросе от Невилла. – Когда мы сможем посмотреть на неё?

— Хоть сегодня после обеда. И кстати, — Невилл жестом фокусника выложил старинный пергамент на стол. – Гарри прислал мне свою карту.

— Карту Мародеров?! – Рон с жадным блеском смотрел на пропитанный могущественными чарами пергамент. – Но почему? – Рыжий осекся от удара под ребра со стороны девушки.

— Почему он отдал карту мне, а не вам? – Невилл внутри скривился от отвращения. – Потому что я, в отличие от вас, ему писал.

— Но ему нельзя было написать письмо, — Гермиона даже повысила голос от возмущения.

— Но ведь вы знали, что Сириус поддерживает с ним отношения? – Невилл посмотрел на Рона. – Твоя мама ведь рассказывала новости от Дамблдора, разве не так?

— Она всегда говорит очень мало, — пробурчал парень.

— Но ведь она рассказывала, что это именно Сириус получил от Гарри письмо для «Придиры»? А ты не задумался, а как бы Сириус мог попросить у Поттера что-то, если не знает адреса?

— Нет.

— Ладно, после обеда пойдем смотреть помещение. И возможно, я найду еще кого-то, кто мог бы с нами тренироваться. – Невилл резко поднялся, оставив бывших друзей сидеть за столом и сверлить его недовольными взглядами в спину.

За обедом Невилл отсел от бывших друзей Поттера на другой край стола, и о чем-то беседовал с Колином Криви. Потом, предложив Рону и Гермионе встретиться через полчаса в коридоре с Варнавой, куда-то ушел.

— Луна! – Сидящая на подоконнике  в каком-то пыльном коридоре девушка повернула голову, увидев вышедшего из-за угла Невилла.

— Смотри, над лесом парят фестралы. – Мечтательная улыбка Луны была, как и всегда, совершенно непостижимой для обычного человека. Проследив за её тонким пальчиком, Невилл увидел трех кружащих над лесом черных коней с кожистыми крыльями.

— У меня для тебя кое-что есть, Луна. – Юноша покосился на всё так же прилипшую к окну Луну.

— Новые очки для поиска мозгошмыгов или шерсть буки? – Луна рассмеялась, а потом, словно по мановению волшебной палочки, отбросила свою маску Полоумной Лавгуд, мягко улыбнувшись Невиллу.