— Чего тебе? – Хмуро ответил Блек, погруженный в какие-то мрачные мысли.

— А ведь я успел прибить одного оборотня до того, как они все сбежались на наш запах. – Люпин усмехнулся, явно намекая на прошлый разговор.

— Мистер Лунатик, ваше остроумие когда-нибудь заставит меня прибить вас.

— Тогда тебя самого убьет Нимфадора Блек, моя будущая жена и твоя, если ты не забыл, племянница. – Оборотень ухмыльнулся.

— Надеюсь, хоть не прямо сейчас? – с мученическим видом простонал Сириус.

— Ну… Лучше, если это сделать, когда Алика находится в полном перепуганных детей трактире…. Это отвлечет детей от мрачных мыслей! – Люпин захохотал.

* * *

— Все закончилось. – Луна Лавгуд опустила направленную на окно палочку.

— Откуда ты знаешь? – Невилл удивленно посмотрел на подругу.

— В воздухе больше не пахнет смертью, — палочка Луны отправилась на обычное место за ухом.

— Тонкси! – повысил голос юноша. – Луна говорит, что бой закончился.

— Сейчас посмотрим, — девушка, крадучись, подошла к одному из окон, осторожно выглядывая сквозь щели в сваленной перед ним мебели. – Пока тишина.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Это Алекс Риман, — донеслось снаружи. – Тонкс, не надо колдовать Бомбарду на дверь, это я.

— Докажи! – спокойно откликнулась девушка.

— Сегодня ты двинула мне в челюсть, когда я нечаянно наступил тебе на ногу! – расслабившаяся девушка взмахом палочки освободила проход.

— Как остальные? – она быстро обняла товарища. – Как Люпин?

— Все целы, — в комнате ощутимо повеяло облегчением. – Атаковал только молодняк, никого из старой гвардии. А Люпин ушел в «Три метлы», сказал, там какое-то пари с лордом Блеком.

Рита Скитер, просидевшая большую часть времени на чердаке одного из домов вокруг площади, довольно потирала руки. Заплаченный ей аванс, вкупе с указанием на всякий случай провести большую часть выходного дня на чердаке, себя полностью оправдали. Репортаж, снабженный колдографиями из Омута памяти, обещал быть превосходным. Сновавшие внизу люди в одежде медиков и авроров не обращали внимания на поблескивавшие из чердачного окошка стекла небольшого бинокля, которым пользовалась журналистка.

 — Алика, это мы! – глухой голос из-за наглухо загороженной двери заставил всех собравшихся в главном зале трактира вздрогнуть.

— Лорд Блек? – Девушка недоверчиво посмотрела в сторону двери, не спеша освобождать проход. – Докажите.

— Заклинание, которым я победил тебя на дуэли в доме Гринграссов называется…

— Не надо! Я поняла, что это вы! – забаррикадировавшие проход столы отъехали в сторону, позволяя стоявшим за дверью обгоревшим мужчинам пройти внутрь.

— Все в порядке. – Люпин повысил голос, глядя на столпившихся в дальнем конце детей, перед которыми, к его большой радости, стояли несколько старшекурсников с палочками наготове.

— Все целы? – Алика сжала плечо оборотня.

— Живы все, некоторые поцарапаны, — Люпин пожал плечами, с которых посыпался пепел. – Домов сожгли много, дети целы все, а вот местные жители – не знаю.

Девушка развернулась к Сириусу, одарившему ее очередным демонстративно-плотоядным взглядом.

— Лорд Блек, сегодня вы соответствуете вашей фамилии полностью, — она улыбнулась, намекая на почерневшее от копоти лицо аристократа.

Маг усмехнулся, но вместо ответа, на который рассчитывала Алика, резко придвинулся ближе и поцеловал удивленную девушку в губы.

— На счастье, — он отстранился, увернувшись от пощечины.

Аластор Грюм, с удовольствием продолжавший переругиваться с Дамблдором и сумевший втянуть в разговор и Амелию Боунс, внутренне ликовал. Ему удалось удержать директора на площади, так что разбежавшиеся по деревне журналисты будут снимать картины, где фигурировали спасенные от смерти дети и маги, пришедшие с лордом Блеком, а не члены ордена Феникса, явившиеся самыми последними. День определенно удался, а тот факт, что в деревне погибло человек десять из молодняка Упивающихся и столько же оборотней, добавлял радости старому бойцу. Сегодня следовало выпить бутылку вина из самого дальнего отделения погреба в особняке Грюмов. Выпить и вспомнить… Разозленный поднявшимися из глубины души воспоминаниями о горящем особняке Медоуз, Грюм с удвоенной яростью принялся орать на пытавшегося что-то возразить директора.

То же время. Азкабан, нижние уровни.

Женщина в лохмотьях, то выныривая, то погружаясь в полубредовые видения, когда поблизости пролетал очередной дементор из постоянно присутствовавших на нижних уровнях, что-то невнятно стонала сквозь зубы. Близость дементоров, окружавших камеры слуг Лорда днем и ночью, сводила с ума даже самых стойких, но на дне сознания изможденной женщины тлела мысль, что ее господин рано или поздно вернется, и она должна быть готова к новой службе. Фанатичная преданность Лорду позволяла Беллатрикс Лестранж уцелеть в мрачном безумии Азкабана, но даже этого было недостаточно, чтобы избежать воздействия его стражей, выпивавших по капле все силы, вызывавших на поверхность худшие из спрятанных в подсознании кошмаров.

За дверью камеры сегодня было шумно, раздавались далекие крики и тяжкий грохот, словно что-то взрывалось и горело, но женщина, окутанная безумием, почти не обращала внимания на окружающий мир.

Наконец дверь её камеры с треском осыпалась в пыль, открывая дорогу обожженному с десятком ссадин и мелких ран на теле мужчине с длинными платиновыми волосами, сейчас изрядно опаленными и прореженными, сбившимися в грязный колтун.