Темные потоки стекли с окруженного дымкой защиты директора и с нас троих. В центре площадки стоял Темный лорд, опиравшийся на резной деревянный посох с острым наконечником. Я увидел, что за прошедший год он сильно изменился – нечеловеческие черты и алый огонь глаз, нос-щель ушли в прошлое. Теперь это был обыкновенный человек, — если бы не невероятная по силе и ненависти аура, окружавшая его.

— Avada Kedavra. – Зеленый луч с моей палочки ударил в спину попытавшейся подползти к хозяину Беллатрикс.

— Тыыыыыы…— Зашипел на меня Вольдеморт. С его рук ударил поток бешеного ветра, сотканного из стальных игл, тьмы и огня.

— Я. – тройной щит из наших заклятий устоял, но волна отбросила нас метров на двадцать. Чары левитации, примененные Киараном, сделали падение быстрым, но безболезненным.

Дамблдор повёл палочкой, и камень под Вольдемортом превратился в кипящую лаву. Лорд спокойно взмыл в воздух, словно земное притяжение не было над ним властно.

Дальнейшее мне запомнилось урывками, трескающийся от мощи заклинаний пол, бушующие потоки огня и воды, отправляемые двумя старыми врагами, сцепившимися в смертельной схватке. Мои товарищи, основательно измотанные боем в подземельях, по мере сил атаковали Вольдеморта, но точку сегодня в бою должен был поставить именно пришедший последним полный сил Дамблдор.

Когда Вольдеморт, теснимый с четырех сторон нашими заклятьями, собрался аппарировать, в Атриуме пробили часы, обозначая начало нового рабочего дня, и в центре зала появился сопровождаемый телохранителями министр Фадж. Один из его авроров заслонил министра своим телом, рассыпавшись в прах, — спешивший убраться из Атриума Вольдеморт не церемонился со случайными помехами.

Дамблдор и Грюм одновременно ударили магией – уже пустая брусчатка, где только что стоял закутанный в черное Лорд,  потрескалась, но было уже поздно.

Бой закончился, но не для нас.

— Альббббус, кто это был? – Фадж уставился на директора. С трясущейся челюстью, выступающим на лбу потом, политик был похож на труса, столкнувшегося с самым страшным ночным кошмаром.

В этот момент в зал зашел со стороны внутренних помещений Марк Гринграсс, тут же устремившийся к Фаджу. Министр, невзирая на бледность и дрожащие губы, отдал приказ аврорам пропустить закопченного окровавленного волшебника. Я понял, что сейчас начнется первый этап политической торговли – не отличавшийся большими боевыми способностями аристократ вполне компенсировал это немалыми способностями в убеждении, обширными политическими связями и изворотливостью. И он вполне мог посоперничать с Дамблдором сейчас, когда люди директора только появились в Атриуме, а на нижних этажах полно трупов Упивающихся, наёмников альянса аристократов и немногочисленных авроров Аластора, не давая хитрому старику присвоить себе все заслуги по защите Отдела Тайн.

Воспользовавшись тем, что директор отвлекся на министра магии, мы тихо аппарировали.

— Вырвались. – Аластор в изнеможении буквально упал на стул, тут же налив себе полный стакан охлажденного вина из кувшина. Домовые эльфы забегали по комнате, готовя обед.

— Аластор, где Сириус? – Я не мог успокоиться, пока не узнаю о судьбе крестного.

— Его вытащили братья Кармайклы. Риман погиб. – Киаран осел в кресле, жадно глотая вино прямо из кувшина.

— Жаль старого Римана… — Аластор, слегка захмелев, приступил к еде. – Надеюсь, он успеет зачать еще одного ребенка, иначе их род прервется.

— Сириус у себя?

— Я думаю, да, — Аластор оторвался от куриной ножки, которую совсем не аристократично с чавканьем обгладывал. – Братья должны были притащить его сюда, а тут есть Алика, владеющая целительской магией, и Андромеда. Ладно, я возвращаюсь обратно в министерство.

С сожалением отбросив на тарелку стремительно обглоданную куриную ножку, аврор аппарировал.

Я выскочил из гостиной, направляясь на второй этаж, к комнатам крёстного.

— Как ты? – Я бросился к постели, на которой лежал замотанный, словно мумия, в бинты Сириус.

— Жить буду, — крёстный прохрипел это с большим трудом – видно было, что части зубов у него тоже не хватает. – Моя сестренка оказалась на удивление ловкой.

— Бывшая сестренка… — Меня передернуло от воспоминания о кричащей в муках женщине, корчащейся под Круциатусом.

— Ты? – недоверчиво покосился на меня Блек, пытаясь привстать, но тут же со стоном откинулся обратно на подушки.

— Она потеряла почти все силы от твоих проклятий. – Я подтащил к себе стул и уселся рядом с кроватью Сириуса, взяв крестного за руку. Спина наливалась тупой болью. – Причем я убил её прямо на глазах Дамблдора и Темного лорда, а до этого пытал её Круциатусом.

Я не сразу понял, что кашляющие звуки, издаваемые Сириусом, это смех. Крёстный закашлялся, на губах выступила кровь.

— Дамблдор сегодня получил самый тяжелый удар, как неудавшийся наставник избранного.

В комнату влетела Алика Гринграсс, тут же метнувшаяся к Блеку. Проведя у него над грудью палочкой, она гневно уставилась на моего крестного.

— Лорд Блек, я же просила вас не двигаться и не разговаривать!!! В легких опять полно крови!!!

Мне показалось, что девушка хочет ударить волшебника, но трогать раненого она все же не стала.

— Мисс Гринграсс, вы совершенно очаровательны, особенно когда сердитесь, — несмотря на рвущую тело боль, Блек нашел силы пошутить.

— Лорд Блек, если вы не прекратите, я привяжу вас к постели и заткну рот! – Тонкие пальцы легли на губы Сириуса.

Посмотрев на замолчавшего крёстного, я увидел в его глазах целый океан иронии, при возможности, он бы наверняка пошутил насчет привязывания к кровати, но девушка заткнула ему рот. Я тихо вышел, решив не мешать им общаться, больше всего на свете мне хотелось лечь в ванну и провести там несколько часов, лучше всего – дней.