Мадам МакКуин переключилась на решение проблем первокурсников, а ко мне подошел светловолосый коренастый парень с располагающей к себе улыбкой.

— Марсель Руссо, — протянутая рука оказалась крепкой и мозолистой, словно человек на досуге постоянно занимался физическим трудом. – Пойдем, я покажу тебе комнату.

— Комнаты индивидуальные? – Я слегка удивился, вспомнив общежития Хогвартса.

— Да, в Шармбатоне учатся люди из множества разных стран с самыми интересными обычаями. Так что после нескольких забавных недоразумений руководство решило, что лучше будет расселять учеников поодиночке, благо замок очень велик.

— На каждом курсе по две группы?

— Нет, от трех до шести, но в основном между курсами мы общаемся только во внеучебное время – нагрузка велика, да и расписание не совпадает. Но если к тебе на перемене или вечером подойдут младшекурсники с просьбой помочь – не отказывай. Ты точно так же можешь спросить что-то у шестых-седьмых курсов – и ребята обязательно помогут.

— Ясно… — Мы спустились по винтовой лестнице куда-то ко второму этажу, постепенно моё умение ориентироваться стало давать сбои – в замке активно применялась пространственная магия.  – Что еще мне желательно сразу узнать о жизни в Шармбатоне?

— Ну… Пожалуй, здесь нет жесткого соревнования факультетов. Деление достаточно условное. Разве что в чемпионатах по квиддичу и дуэлям идет действительно серьезное состязание. И в Шармбатоне, при желании и наличии согласия родственников, ученик может покидать вечером школу. Остальное узнаешь по ходу дела. – Марсель усмехнулся.

— Спасибо. – Мы пришли в небольшой светлый коридор с рядом одинаковых дверей, возле каждой из которых висела маленькая медная табличка с фамилией и именем ученика. Возле единственной, где не было таблички, Марсель остановился.

— Это твоя комната, к вечеру домовые эльфы уже прицепят табличку, ключи внутри, как и твои вещи. К пяти часам спускайся в общий зал, у нас по традиции вечерами помимо уроков бывают и песни у камина, и различные соревнования. Иногда приходят и девушки с женских факультетов.

— Кстати, а почему такое деление?

— Насколько я знаю историю, раньше факультеты обучались полностью раздельно, девушки и юноши пересекались только на занятиях этикетом и танцами. А потом деление ушло в прошлое, так что к нам в гостиную вполне могут заглянуть леди с факультетов Солнца и Моря, а тебя, точно так же — пригласить в их гостиную.

В пять часов, переодевшись в простую черную мантию с серебристыми рунами по краю капюшона и горлу, я спустился вниз. Маховик времени я, по здравому размышлению, решил не оставлять в комнате, нацепив его на шею, в рукав, как и всегда, легла волшебная палочка. Пора было получше узнать моих новых соучеников.

В гостиной уже вовсю пели песню. Кто-то из старшекурсников, сидя в кресле около камина, пел под гитару какую-то французскую песню, похоже – магловскую. В другом углу играли в шахматы и еще одну, неизвестную мне игру. В центре зала, на почетных местах, сидели три девушки в мантиях со значком солнечного факультета.

По нормам этикета, я должен был подойти и представиться им, но, поскольку сборище явно было неформальным, я просто вежливо кивнул им, улыбаясь, и сел на один из остававшихся свободными стульев.

К моему великому сожалению, одной из девушек, по несчастливому стечению обстоятельств, оказалась старшая из сестер Блейк – Амели. Встав с места, девушка направилась в мою сторону, и мне ничего не оставалось, кроме как вежливо поклониться, в свою очередь вставая ей навстречу.

— Мадмуазель Блейк, мое почтение. – Я постарался перевести возможные попытки завязать разговор в формальную сферу, но девушка прервала эту попытку, непринужденным предложением перейти на «ты» и отказаться от формальностей.

Уже уяснивший, что девушка, как некоторые особы в Хогвартсе, — большая любительница посплетничать, я приготовился к большим проблемам, поскольку, судя по блестевшим от любопытства глазам, Амели собиралась как следует выпотрошить меня допросом.

Меня спас, на удивление, староста, позвавший меня, чтобы отдать расписание учебы на следующую неделю и уточнить, собираюсь ли я участвовать в работе каких-либо факультетских команд. На мое удивление о существовании нескольких команд, Руссо сказал, что, помимо квиддича, в Шармбаттоне играют в несколько иных игр, в частности – в шахматы, а также есть команда по магическим дуэлям, групповым и командным.

— Марсель… — по взаимному соглашению, мы перешли на имена, — Я хочу попасть в команду по дуэлям. Квиддич – не моя стихия, к сожалению. – Я с внутренним сожалением отказался от возможности снова парить над беснующимися трибунами в погоне за ускользающим в потоках ветра золотым крылатым мячиком. Жаль, но это не поможет мне в борьбе с Вольдемортом.

— Завтра с утра в дуэльном зале с девяти до десяти зарезервировано время за нашим факультетом. Джордж! – Руссо позвал сидевшего неподалеку крупного высокого парня с черными волосами, судя по размерам – семикурсника. – Джеймс хочет попасть в команду, посмотри его навыки, у тебя вроде бы два свободных места в команде.

Юноша встал, подходя к нам.

— Джордж Мальфрок. – Серые глаза оценивающе разглядывали меня. – Завтра приходи к девяти в дуэльный зал, там соберутся все возможные претенденты на игру в команде факультета Скалы. Но сразу говорю – если Высшая светлая магия тебе недоступна, то можешь даже не пытаться, прости. У Грифонов в команде есть один веселый парень, Доменик, который уже наловчился с Высшей темной магией…

— Мы уже с ним познакомились. – Я спокойно улыбнулся. – Скажем так, встречей остались довольны оба.

Мальфрок захохотал. Марсель сдержанно улыбнулся, оценив красоту умолчания.

— Мне нравится такой подход к делу! Интересно будет потренироваться с тобой.

Джордж отошел, а Марсель продолжил рассказ.

— Не думай, что он не любит Доменика, для него это вызов – борьба с более сильным противником. – Тут я с некоторой завистью подумал, что в этом плане Шармбатон обогнал Хогвартс если не на века, то на десятилетия, — сложно представить себе, чтобы между тем же Слизерином и Гриффиндором было бы чисто спортивное состязание, не переходящее во взаимную ненависть. И в очередной раз проклял Дамблдора, сделавшего все возможное, чтобы сохранять такой статус-кво долгие годы.