— И кто меня сдал? Твой пра-пра-пра?

— Наместник, — ответил серокожий и припечатал меня второй ручищей, — тот самый, который тебя на аукционе купил.

— Выкрал. — Поправила я, поежившись. Круглый храм, бирюзовый свет бьющий в грудь, моя исчезающая одежда, разъяренный красавец в простынке и моя полная неспособность защищаться, вспомнились отчетливо.

— Вначале купил, потом лишился и уже, после этого выкрал, — пояснил мне улыбчивый Зарбу. — Временно я устранил его, а вот от остальных избавиться не получится. Мы приняли решение уберечь тебя.

И он потребовал открыть шарик. Открыла, посмотрела, прокомментировала рыжий драгоценный камень внутри шарика, словами: «Очень мило», и продолжила допрос по существу:

— Какие доказательства он предоставил?

— Неопровержимые, — последовал ответ.

— Угу, очень неопровержимые. Моя одежда исчезла из храма, подушка и коробочка от кулона уничтожились вместе с целым кварталом нижнего уровня. Запах, быть может, но после синьки у меня даже запаха не осталось. Чиста, как младенец. — Заключила я. — Так что единственное, что он мог вспомнить — это мое лицо и то, лишь, если он его рассматривал. А это вряд ли.

— Неопровержимым доказательством является его недееспособность, как самца, и твой кулон, — Зарбу, который наперекор всем моим гневным взглядам выудил камень из шарика и вложил в мою руку. — Держи крепко.

— Зачем?

— Отсканируем твою ауру, сделаем сферического клона.

— Зачем?

— Чтобы предотвратить твою смерть.

— А слабо просто домой отправить или к мужу? — спросила я кисло.

— После третьего тура смогу, — рыжий вампир смотрел на меня и улыбался. Странно улыбался, с заботой во взгляде красных глаз.

— А я до этого момента доживу?

— Как видишь, мы над этим работаем.

Рыжий провел когтистым пальцем по подарку, и в следующее мгновение камень превратился в жидкую массу и, вопреки всем законам физики, начал расползаться по моей коже.

— Что происходит?

— Копирование.

Не вовремя вспомнился один из транспарантов, который был развернут над трибунами. Там тоже речь о копировании шла.

— Мать вашу! — ругнулась я, стряхивая рыжую гадость с руки. А он не отлипает! Расползается дальше…

— Только не говорите, что вы за какие-то там тиски, хотите сделать слепок моей…

— Галя! — резко оборвал Лихо и остановил мои судорожные порывы освободиться от «подарочка». — Не говори ерунды и перестань дергаться. Это артефакт и он полезен.

— А это моя обычная паника, и она сопровождает всякое столкновение с неизвестным! — я указала на тонкий слой рыжей патины, которая уже заволокла 80 % моего тела. — Прежде чем посвящать меня в новые сложности и неприятности, нужно было покормить и дать поспать, а не тянуть, черт знает куда, черт знает зачем!

— Я бы с радостью, — отчеканил Лихо, — но пока я тебя забирал, нашу палатку обнаружили и оккупировали. — Он скривился, подтверждая мои наихудшие опасения. — Да, за ночь с суккубом заплатило более сотни серокожих, и все ждут очередного условия пари.

— Твою мать!

Плакать уже не хотелось, появилась жажда убивать.

— Да… — невесело протянул мой подопечный и присел рядом, — а теперь о моей маме…

Что там еще? Я невольно поежилась, все же он столько раз просил ее не упоминать, что даже страшновато как-то.

Лихо сцепил перед собой руки, явно готовясь сообщить нечто ужасное. И я предположила самое худшее:

— Что с ней? Померла?

— Проснулась.

— И? — поинтересовалась нерешительно. А в душе отчаянно надеюсь, что маман Лихо просто проснулась и ничего более. Оказалось, я такая наивная.

— И подтвердила все сто заявок на ночь с тобой, — тихо сообщил серокожий.

Я дышать перестала, а Зарбу этого показалось мало, он решил уточнение внести:

— Двести девяносто три, — просиял вампир, — мадам Лишерс Миро взяла бы больше, не прекрати я торги.

— Вы издеваетесь, да?

— Нет, — отчеканил Лихо, — ставим в известность.

После такого заявления я растянулась на полу и слезливо попросила меня убить. Повод имеется, место красивое и смысла оставаться в живых почти нет. Наступило самое время отчалить в мир иной, предположительно насовсем.

— Что?! И перекрыть великолепный источник дохода? — клыкасто усмехнулся Зарбу. — Да я лично отрублю голову первому, кто пойдет на такое безумство.

Удивленно покосилась на рыжеволосого, который хоть и улыбается, а говорит на полном серьезе. Погодите-ка, он меня в виде кровавой дозы не рассматривает, так что ли? Зашибись! И какая сумма этому способствовала?

— А что много заработали? — осторожно спросила я, продолжая лежать.

Владыка отвел глаза и замялся, Лихо промолчал, и лишь один Урурк сжалился надо мной и пропищал с гордостью:

— Больше чем предполагалось. Втрое больше первоначального состояния господина.

Попыталась представить себе эту сумму.

— То есть теперь он, — я рукой указала на своего подопечного, — может приобрести три дома?

Паучок заулыбался:

— Речь идет о состоянии двух родов Лишерс и Миро до покупки пяти поместий, трех крупных проигрышей в Мертвые кости, шести судебных разбирательств, оплаты службы погребения двенадцати предков и многочисленных подношений Ра…, - взглянув на Владыку, а затем и самого Лихо мохнатик быстро исправился, — подношений родным.

Вот это оборот!

Я забыла о своем желании отчалить в мир иной и решительно поднялась с пола. Теперь ясно, почему так неистово ревели трибуны, отчего советники попытались меня тихо убить, и с чего вдруг так перепугались Лихо и Зарбу. Я дойная корова! Нет, не так… золотоносная курица! Тоже не красиво… жар-птица! Вот, и выглядит и звучит красиво. Правда, синяя жар-птица это уже никак не птица счастья, а самый настоящий павлин. Ну да опустим подробности перьевого окраса и насладимся моментом.

Выпрямилась, кожаный костюмчик отряхнула и пошла в наступление:

— Значит, я своими выигрышами смогла оплатить свободу вам обоим?

Переглянулись и одновременно отвели глаза. Так-так-так, кто-то продолжает рассчитывать на большой куш.

— Уважаемые, я понимаю, что образно говоря, являюсь яйценосной курицей, но только лишь образно. — Завершила жестко и уперла руки в боки.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что мой долг перед вами выплачен полностью и далее задерживать меня в серых мирах, а тем более заставлять участвовать в соревнованиях, вы не можете! Не имеете права.

— Все верно, — подал голос смущенный рыжеволосый, и я успела понадеяться на скорое, а главное безопасное возвращение домой, но опять зря.

Лихо взял слово:

— Галя, мы вынуждены.

— Из-за ставок?

— Если бы, — горько рассмеялся вампир, — тебя не просто продали на ночь, а расчленили на маленькие кусочки…

— Как для сувениров, — поддакнул Владыка.

— Прости, просто мама, она…

Посмотрела на Лихо и его виноватую улыбку, подумала в двухтысячный раз, что моя семья с семьями в других мирах несравнима, и вообще, идеальная, не смотря на некоторые заморочки.

— А к дьяволу! — провозгласила я, чем несказанно их удивила. — Родственников не выбирают. Жаль, что она проснулась… и чертовски жаль, что она додумалась меня продать… таким невероятным образом.

— Разбудили. Сама она до такого не додумалась бы.

— Кто помог?

Взгляды двух сожалеющих вампиров расставил все по своим местам.

— Чтоб выдре белобрысой пожизненно от собственного вида выворачивало! — пару раз шумно выдохнула, постаралась взять себя в руки и уже мирно спросить: — Чем это мне грозит?

— Не будешь участвовать в играх, не сможешь скрыться от закона, — пояснил Лихо.

— Какого закона?

— Выдача имущества на предъявителя монеты, — на мой удивленный взгляд Владыка выудил из-за пазухи красивый шнурок стального цвета и шарик на нем, а затем из кулона извлек черную монетку. И шатер огласил протяжный вампирский рык.

Я поняла две вещи, первая: мы находимся на значительном удалении от Темниц Времени и владение вампирским языком я утратила, второе: Зарбу, может быть, и остановил торги по мою душу, но сам кое-что так же, приобрел.

— И что ты получишь, как предъявитель?

— Поцелуй.

— В щечку? — спросила я со скептицизмом.

Он отрицательно помотал головой и ухмыльнулся, как мальчишка:

— Полноценный.

А на поставленный вопрос, прямо не ответил. Остается надеяться, что он не настолько испорчен как его народ, и выражение «полноценный поцелуй» не несет в себе подоплеки. Хотя, чего это я витаю в облаках, рыба гниет с головы, а выше Зарбу больше никого не наблюдается.