20

В резиденцию Нардо на Олимпе, а точнее в комнату отбора невест Люциус постарался проскользнуть незамеченным, но был пойман на месте преступления. Встревоженная Олимпия неожиданно открыла дверь перед его любопытным носом и несказанно обрадовалась почти мужу.

— Ты здесь! — втянула его в комнату и серьезно спросила. — Что там произошло, в Рогри?

— Да ничего особенного, — почти беспечно отмахнулся дьявол. Он с интересом осматривал владения супруги, подметив черный камень для переговоров и отраженных в нем участниц отбора, собранных из подвластных черту провинций.

— Не юли, — фыркнула демонесса. — Стоило нам вызвать на конкурс всех участниц и приготовить их, как вдруг Нардо срочно потребовал бабушку к себе. Я чувствую тут что-то неладное, и ты не хочешь мне об этом говорить.

Темнейший нежно обнял ее, поцеловал и вздохнул:

— Ну что тебе сказать…

— Правду.

— Хм… — он задумчиво посмотрел сверху вниз, но пробыв от силы секунды три под прицелом пронзительно синих глаз, сдался:

— Твой братец немного обгорел, Церб остался жив, а Галя то ли умерла, то ли исчезла.

— Обгорел? — она изумленно вздрогнула и попыталась вырваться из объятий. — Исчезла?!

— Нардо жив, милая, — еще чуть крепче сжал ее Темнейший, говоря, — и в скором времени поправится. Зря, что ли он Рекоцию к себе вызвал?

— Как это произошло? — потребовала демонесса.

— Видишь ли, он был уверен, что Галя умерла. Исползал лужу вдоль и поперек в поисках, хоть одного ее… кусочка. Затем чуть не выпотрошил заказчиков покушения и самого исполнителя, а в довершение подбил глаз Лихо, который кинулся на защиту Зарбу.

— Какой ужас!

— Поверь мне, это было более чем захватывающе! — дьявол восторженно покивал головой, а затем скривился. — Пока древний вампир не втолковал черту, что браслеты на руках Гали появились неспроста.

— Черные? — встрепенулась демонесса. — Браслеты на ее руках были черные?

— Не обратил внимания. Нужно в записи посмотреть.

— Если они на ней, значит, Галочка среди избранниц!

— Прости, милая, но это может значить еще и то, что мы ничего не успели, и Галю спалило в слюне Пагор-ракха.

— Ты в это веришь?

Дрожащий голос демонессы, не позволил ему съязвить относительно того, что он на это надеялся. Дьявол даже подумать себе об этом запретил.

— Трудно сказать, — пожал плечами, нахмурился. — А напомни, что там должно произойти по Галиным проклятиям?

— Первое: невесту для Нардо должна бабушка выбрать, а второе, что все его дети должны быть похожи на соседа. — И ласковые пальчики Олимпии описали круги на его груди, взялись за пуговицу с явным намерением ее оторвать.

— С первым ясно, — ухмыльнулся Темный Повелитель, перехватывая ее руки, — вот-вот выберем. А со вторым что решили?

— Ты мог бы за все заслуги избранной жертвенницы построить ей небольшой замок тут на Олимпе. Если быть точной, то в непосредственной близости от резиденции моего старшего брата.

— Замок? — недоверчиво протянул Темнейший.

— Да.

— Тут? — его недоверие переросло в возмущение.

— Да, дорогой.

— Это слишком…

— Дешево, милый, — остановила она его возмущения, прижав тонкий пальчик к дьявольским губам. — По сути, муж и острова у нее уже имеются, и подарок, преподнесенный тобой, будет как нельзя кстати.

Он затих, обдумывая между тем, куснуть ее пальчик или не стоит. А то вдруг заиграется и брачную ночь продолжит здесь. Не хотелось бы, хотя… Из видений о ложе, усыпанном розами, и обнаженной демонессе среди кроваво-красных лепестков его вырвал ее чуть смущенный голос.

-..но, если хочешь, то помимо дворца ты вполне можешь облагодетельствовать Галю дополнительно, по своему вкусу.

— Еще и по своему вкусу? — и мысленно: «А, может быть, с этой заразы и мужа хватит?!»

— Да, еще, — продолжила настаивать она. Загадочно улыбнулась и, глядя на хмурое лицо правителя Аида, томно произнесла. — Ведь я ни за что не поверю, что вышла замуж за скрягу и скупердяя.

Он поперхнулся собственным возмущением, ловя каждое слово:

— Ты же Люциус сын Люцифера, Светлейший из Темнейших. Самый честный, благородный и великодушный правитель Аида.

— За всю историю? — поинтересовался дьявол, склоняясь к ней.

— За всю, — водная демонесса легко уклонилась от его губ и вывернулась из рук и указала на девиц отображенных черным камнем. — Люциус, вернемся к насущному вопросу. Одна из них наша Галя.

— И она уж точно не то пугало, что стоит у дальней стены, — прошептал он, таки добравшись губами до алеющего ушка Олимпии.

— Не знаю, может и она… Но меня другое смущает, если Нардо сильно ранен, бабушка от него ни за что не отойдет. И я боюсь ошибиться с выбором. Вдруг проклятье требует полного контроля с ее стороны.

— Скажи, моя сладость, а до этого все прошло спокойно? Ранее ты не волновалась и ничего не боялась, так?

— Да.

— Вот и сейчас не стоит тратить на это целый час нашей супружеской жизни! — сердито прорычал он, прижав к себе почти супругу. Протестов не последовало, после долгого поцелуя Люциус сердито предложил. — Дай я с выбором поиграю. Если мы ее до сих пор в серых мирах не потеряли и каким-то непостижимым образом из Рогри выловили, опасаться бессмысленно. И даже выбор можно сделать, закрыв глаза.

— Но…

— Ты мне доверяешь? — глаза сияющие сущей тьмой, выжидательно воззрились на нее.

— Да, — прошептала демонесса.

— Вот и правильно, — в следующее мгновение Люциус уже сидел перед пультом и, удерживая любовь всей своей жизни на руках, потребовал: — А теперь поцелуй меня, чтобы нам улыбнулась удача!

Ненавижу конкурсы!

А конкурсы красоты в особенности, потому что мне хорошо известна их гнилая подноготная. Как попой ни крути, ты не понравишься судейству, если у них свой особый вкус и если этот вкус им проплатили. Да и участвовать, как выставочный экспонат в музее или точнее, как лот на аукционе, глупо. Потому что нервишки пошаливать начинают, а самооценка вниз летит не хуже температуры в зимнюю стужу. А почему? А потому, что обидно. Ту, такую-сякую с кривыми зубами худыми ногами и искусственной грудью выбрали, а меня нет! И сразу возмущение: Как же так! Куда смотрели судьи, где справедливость?! Я лучше!

Так вот мне чужая оценка не нужна. Я красавица, умница, сама прелесть, и знаю это. Пусть только кто-нибудь попробует заявить обратное, в ответ могу и в нос дать из чисто мстительной вредности. Кстати, вредность не порок, а та самая изюминка, что есть в каждой представительнице прекрасного пола. Просто этой размноженной изюминки во мне свыше крыши и периодически меня от нее распирает. Вот как сейчас.

Стоим на красных постаментах, зависших над черной пропастью, каждая под странным светящимся символом, все такие красавицы, одна я черте что. Эх, не стоило злить распорядительниц конкурса, а после этого заикаться о краске. Макнули, так макнули, с головой. И теперь стою, как смерть белая, и, как мочалка лохматая. А там где краска коснулась вампирского окраса на коже, я теперь нежно розовая. Этакий общипанный белый цыпленок в стеснении. Жуть! Зато кулон на мне оставили. И это хорошо, даже если меня какой-нибудь слепец и выберет, супружеский долг никто исполнить не сможет.

Итак, стоим мы, красивые. Ждем, типа чуда. А оно все не происходит. Вначале огоньки над нами, как-то совсем уже нерешительно загорались, но так никого и не выбрали, а потом и вовсе погасли.

— Уснули они там что ли?

— Лучше бы сизохли! — судя по рыку, это выразилась какая-то из вампирок. Их раздраженное рычание значительно отличалось, от звериного, которым обладают оборотницы.

— Не переживай, издохнут, — нашлась я с ответом.

— Когда? — радостно спросили все присутствующие.

— Когда-нибудь.

Ну, а что? Все когда-нибудь кончается, и этого гениального события можно дождаться, если терпения хватит и жизненных сил.

— А-а-а-а-а… — протяжное разочарование наполнило зал тоской.

Дальше стоим, проходит несколько минут в молчании прерываемом только вздохами, скрипом зубов и, стыдно признаться урчанием моего живота. При особо громком звуке на меня покосилась соседка справа.

— Сутки ничего не ела, нормальная реакция здорового организма, — незамедлительно проинформировала я.