Радиоразведка при этом была блестяще поставлена в Морском Генеральном штабе. По свидетельству старшего лейтенанта флота Стеблин-Каменского, расшифровка немецких морских радиограмм началась осенью 1914 г., после извлечения российскими водолазами секретных документов (в том числе радиотелеграфных шифров) с погибшего, не без участия нашей морской радиоконтрразведки, крейсера «Магдебург». Добытый морской шифр был вручен капитаном 1 — го ранга Кедровым и капитаном 2-го ранга Смирновым первому лорду Адмиралтейства (морскому министру) Уинстону Черчиллю в присутствии первого морского лорда (начальника Морского Генерального штаба) принца Людвига Баттенбергского и начальника штаба контр-адмирала Оливера. С этого времени расшифровка немецких радио на флоте проходила «в полном контакте с англичанами»[516].

В Военно-морском флоте радиоразведка весной 1918 г. фактически перестала существовать. На Балтийском флоте после знаменитого «Ледового похода» под руководством капитана 1 — го ранга А.М. Щастного в марте 1918 г. районы службы наблюдения и флота расформировали, оставив лишь самостоятельную станцию Кронштадт, радиостанцию Новая Голландия в Петрограде и телеграф Морского Генерального штаба — разведывательная деятельность свелась к радионаблюдению. На Черноморском флоте после затопления кораблей в Новороссийске радиоразведка также прекратила свое существование. Особое значение на флоте радиоразведка получила лишь в созданной в октябре 1918 г. Волжско-Каспийской военной флотилии: с белогвардейцами развернулась настоящая война за захват и уничтожение радиостанций[517].

В условиях измен большинства специалистов морской разведки большевикам не оставалось ничего иного, как положить, по крайней мере на первых порах, в основу «сухопутную» радиоразведку, показавшую абсолютную недееспособность еще до всеобщего развала 1917 г.

13 ноября 1918 г. в составе Регистрационного управления создали первое подразделение советской армейской радиоразведки — Приемно-контрольную радиостанцию, на которую возложили перехват радиообмена иностранных интервентов и Белой армии. Другие специальные формирования радиоразведки в Красной армии вследствие нехватки специалистов и техники (имелось всего 38 связных радиостанций) не предусматривались[518]. Но при этом, как выясняется,

Приемно-контрольную радиостанцию временно включили в состав военной контрразведки — Отдела военного контроля Регистрационного управления Полевого штаба РВСР. Таким образом, радиостанция должна была выполнять функции радиоконтрразведки: не исключено, что большевики попытались учесть ошибки царских спецслужб, полностью проигравших германской и австро-венгерской разведке борьбу за информацию. 21 января 1919 г. приказом по Полевому штабу временно приданную ОВК РУ Контрольно-приемную радиостанцию расформировали[519]; судьбу личного состава предоставлялось решить инспектору радиотелеграфа действующей армии[520]. Следует заметить, что ОВК на момент выхода приказа уже находился в структуре ВЧК под названием «Особый отдел»… Вскоре, однако, Приемно-контрольную радиостанцию восстановили, причем понять логику соответствующего приказа представляется делом весьма непростым. Цитирую приказ по Полевому штабу РВСР № 167 от 4 мая 1919 г.: «§ 1. Приступить к сформированию при вверенном мне штабе Приемно-контрольной радиостанции и содержать ее по штатам, объявленным в приказе Революционного военного совета Республики от 12 января сего года за № 143. По сформировании Приемно-контрольной радиостанции, Приемно-информационную радиостанцию именовать “Приемно-информационной”. Основание: приказ Революционного военного совета Республики от 8 декабря 1918 года за № 366. Справка: приказ по Управлению Инспектора радиотелеграфа действующих армий от 26 апреля сего года за № 86; § 2»[521]. Объяснение напрашивается самое простое: приказами намечалось создание, но фактически Приемно-контрольную радиостанцию сформировали только к маю 1919 г.[522] Первоначально радиостанцию возглавлял Николай Николаевич Венедиктов, 24 июля 1919 г. его откомандировали в распоряжение начальника базы телеграфных радиоформирований в г. Владимире и назначили вместо него в качестве временно исполняющего обязанности начальника 3-й неподвижной радиостанции Евгения Федоровича Иванова[523].

Радиоконтрразведка отсутствовала по определению. В декабре 1918 г. решался вопрос о политическом контроле в военном радиотелеграфе. Комиссар военного радиотелеграфа действующих армий Александр Федорович Боярский докладывал Аралову: «В то время, как политический контроль производится в высших органах управления частями военного радиотелеграфа, в мелких… единицах радиочасти таковой контроль отсутствует, а если есть, то постольку, поскольку позволяет бумажная переписка, а самая политическая жизнь и воспитание в духе времени и ее задач среди радиоработников остается в точке замерзания. До настоящего момента военными комиссарами радиотелеграфа лишь назначались лица в главные управления радиотелеграфа…: Инспрадиоарма, Испрадиофронтов, Начрадиобазы, радиоотдел ГВИУ; в ведении этих комиссаров находились и все остальные радиочасти, как-то радиошколы, радиомастерские, дивизионных формирований, мощные, полумощные, автомобильные, отдельные полевые радиостанции, а также и радиостанции незатухающих колебаний, которые, исполняя волю центра на местах, никакого политического контроля у себя не имели, а если и были случаи, так по принципу бывшего военного комиссара при бывшем управлении начальника (комиссара. — С.В.) военного радиотелеграфа [Алексея Георгиевича] Русакова, каковой контроль производился через органы или местных красноармейских частей, или советов, в ведении коих радиостанции находились. Такой принцип контроля в корне неправилен и отражает бездеятельность, т. к. подобное совместительство лиц крайне вредно отражалось на деле работы радиостанций. Из личного моего наблюдения и донесения военного комиссара радиотелеграфа Северного фронта Кирьякова такие комиссары или совсем на радиостанцию не являлись, или [являлись] очень редко. Радиограммы подавались без подписи и просмотра комиссаром, входящие совсем не просматривались, и в довершение всего такие комиссары совершенно некомпетентны в работе военного радиотелеграфа, требуя подчас невозможного, как, например, комиссар в Череповце потребовал передачи радиограммы в Петроград непосредственно», притом что не имел на то никакого права»[524].

Ситуация в радиоразведке при наличие опытного военного специалиста таила в себе угрозу: по 2 комиссара имелись в радиотелеграфе действующий армии на фронтах, по одному на радиотелеграфной базе формирований в г. Владимире и в радиотелеграфном отделе ГВИУ; остальные части радиотелеграфа (докладывал Боярский): «радиошколы, радиомастерские, дивизионы формирований, радиостанции всех видов (мощные, полумощные, автомобильные, полевые и т. д.), разбросанные по территории Республики, в действующей армии и в тылу ее военных комиссаров не имеют»[525]. 8 декабря Боярский просил Аралова провести через Всероссийское бюро военных комиссаров приказ «об учреждении должности военного комиссара во всех отдельных частях радиотелеграфа РСФСР»[526]. При этом в тот же день комиссар радиотелеграфа действующих армий Н. Руссов получил даже большие полномочия, чем рассчитывал Боярский: ему предоставили право «не только назначать, но и утверждать комиссаров во всех частях и учреждениях радиотелеграфа и сообщать об этом для сведения Всебюрвоенкому». По итогам комиссар и Всебюрвоенком параллельно производили назначения военных комиссаров вплоть до февраля 1919 г.[527].