Судя по грохоту, со здания съехала крыша целиком. Приземлилась она с другой стороны двора, и, похоже, все — Коннор не вспомнил, как их там Марк назвал — ринулись туда. Коннор поспешно подскочил и, не оглядываясь, побежал прочь.

Вернувшиеся к машинам истоковцы в ужасе застыли на месте. Сошедшая сверху лавина мусора и грязи, погребла автомобили не полностью, но выглядели они жалко. Свалившийся вместе с мусором Марк, откашлялся и дружелюбно помахал остолбеневшему Рику.

Перед входом в бар Коннор выкурил первую за три года сигарету, мрачно таращась на сияющую в темноте вершину холма. Вертящиеся в голове мысли были жгуче неприятными. Огоньки на холме издевательски подмигивали ему, словно видели его насквозь, зная все его печали. Удушливая тоска, не появлявшаяся рядом с ним в течение последнего года, без предупреждения вернулась. Прямо посреди улицы. Причем не подбиралась осторожно и постепенно, а нагло подскочила и крепко схватилась за него, чтобы больше не отпускать. Забытые ощущения, которые он раньше считал частью своей личности, но которые отпустили его, пока рядом с ним кто-то был. Злость, тоска, одиночество и небольшая паранойя — маленькая девочка, когда он видел ее последний раз, но теперь, вероятно, уже подросла. Потеряв Тину, он быстро возвращал себя самого. Неприятного типа, который вряд ли мог кому-то понравиться.

Докурив, Коннор пропустил вперед другого посетителя и вошел вслед за ним. Этим вечером в баре было чуть более людно, чем в прошлый раз. К запахам еды и выпивки примешивались странные запахи. Для него так пахла опасность.

Поискав взглядом того человека, за которым он пришел, Коннор двинулся вглубь зала и чуть не столкнулся с официанткой — той же девушкой, что и раньше.

— Привет! — улыбнулась она как знакомому.

Коннор попытался взять себя в руки. Раздражительный угрюмый одиночка уже вернулся в его тело, он это чувствовал, но он не хотел больше таким быть. Девушка продолжала лучезарно улыбаться, не вежливой ничего не значащей улыбкой, а радостной и счастливой, что делало ее лицо необыкновенно притягательным. Коннор изобразил нечто похожее в ответ. Может, он и видел, эту девицу в последний раз, но ему захотелось ей понравиться.

— Повезло застать тебя, ты же вроде увольнялась?

— Но передумала! Хозяин в последний момент предложил мне гораздо лучшие условия. А как ты? — осторожно спросила она.

— Ну, я кое-что начал узнавать.

— Ужинать будешь? — не дождавшись подробностей, предложила девушка.

— Нет, только пиво, мне нужно пообщаться кое с кем.

— Поосторожнее с ним, — вполголоса предупредила она, возвращаясь к другим клиентам.

К лицу Коннора вернулось его привычное выражение. Он подошел к Эльсону, который грустил над салатом в самом дальнем и укромном закутке большого помещения.

— Что теперь? — спросил тот, не поднимая головы. — На дуэль меня вызовешь?

Коннор опустился на стул рядом с ним.

— Может и вызову, но для начала хотел бы услышать твою версию произошедшего.

— С этого надо было начать.

— Да что ты, неужели?

— Именно. Ты с самого начала доверился не тому человеку. У Блудного Пса зуб на меня, вот и все. Как и на половину человечества.

— А как же найденная им свидетельница?

— А как, думаешь, он на нее вышел?! То есть она, имея важные сведения о возможном убийстве, пошла с ними не в полицию, а к какому-то безработному пьянчуге и неудачнику?

— Хочешь сказать, ты просто невинная облезлая овечка, вообще не при делах и ничего не знаешь?

— Кое-что я знаю.

— Так расскажи и я отстану.

Эльсон в раздражении поковырялся в салате и, наконец, отодвинул его в сторону.

— Начну издалека, — предупредил он. Подошедшая официантка поставила перед Коннором доверху наполненную кружку, не глядя на Эльсона, как будто его там уже не было, подобрала со стола его тарелку и гордо удалилась. — Ты уже знаешь, про нашу болезнь?

— Знаю, какое она имеет отношение?

— Прямое. — Эльсон вздохнул. — Она неизлечима. И делает зараженных не такими как все. Кто-то презирает таких как мы, кто-то боится, а кто-то, тем не менее, мечтает стать одним из нас.

— Очаровательно. А поближе к делу можно?

— Моя бабушка — ныне покойная — таких жалела и очень хотела меня вылечить, — продолжил Эльсон. — Искала для этого любой даже самый сомнительный способ.

— Так, — заинтересовался Коннор.

— Года полтора назад, когда твоя Камилла, или как там ты ее называешь, еще жила здесь, в наш город приехал один подозрительный хлыщ. Ходил по домам, пытался всучить доверчивым гражданам всякие порошочки да таблеточки. За большие деньги естественно. У него эти таблеточки волшебные видимо были. Лечили все от рака до импотенции, в зависимости от запросов клиента. Бабушке он продавал их как единственное недавно открытое средство от трансоферамии.

— Вашей этой местной болезни?

— Верно. Над которой целый институт колдует да не выколдует. Бабушка мне порошки эти в еду сыпала, и я далеко не сразу заметил, поскольку вообще ее стряпню, с тех пор как заразился, не перевариваю. К тому моменту она уже много денег на них спустила, даже часы деда отдала.

— И что вы с ним сделали?

— Не важно, — хмыкнул Эльсон. — Но в следующей жизни он ни с какой химией точно связываться не захочет!

— Ладно, фиг с ним, что с Камиллой?

— Она… — Эльсон помолчал, подбирая слова, — дико ненавидела наш город. Мы с ней встречались одно время, но, думаю, только по тому, что она надеялась, я заберу ее отсюда. Но мне-то и здесь хорошо, так что она меня кинула и спуталась с этим многообещающим экземпляром, собралась свалить вместе с ним, став его ассистенткой или что-то вроде того. Но он пожадничал и упустил момент, когда еще можно было уйти безнаказанно. Его схватили и предъявили претензии в разнообразных формах. В результате он даже кое-что вернул, но по мелочи. Основные деньги он уже, типа, перевел в головной офис, а ценные вещи продал. На самом деле он попросил Камиллу спрятать все, пока проблемы не рассосутся. Она и зарыла где-то большой чемодан с наличкой и другим наваром. Но с проблемами рассосался и сам этот мошенник, если ты понимаешь, о чем я.

— Догадываюсь.

— Камилла испугалась, что и ей достанется, и смылась из города в одиночку. Что было с ней дальше, тебе лучше знать, но недавно она снова появилась в Эревне, заявилась в наш любимый бар, как ни в чем не бывало.

— А там ты.

— Да, я. Слегка пьяноват, но в большей степени адекватен. Там вообще много ее старых знакомых было. Она долго сидела, рассказывала, какая она счастливая, замуж выходит, все такое. Но кое-какие неприятные реплики из зала ей пришлось выслушать. Каюсь, большинство из них были мои.

Кровь вскипела внутри Коннора, он крепче стиснул кружку в руке, от чего она чуть не треснула. Это еще не весь рассказ, — напомнил он себе.

— Она терпела, но потом сама подошла ко мне и предложила перетереть тему на улице. Мы вышли из бара, но наедине нас не оставили. Кто-то типа покурить вышел, кто-то слонялся туда-сюда, а тема-то деликатная. Так что мы пошли к ней в гостиницу, поговорили по дороге, и она пообещала вернуть часть того, что тот мошенник выдурил у моей бабушки. Но да, в тот момент я был пьян и, должно быть, не очень приятен в общении. Она велела прийти к ней через несколько часов, когда просохну.

— И ты пришел?

— Пришел, — вздохнул Эльсон, — ближе к утру. Дверь в ее номер была открыта, и сильно пахло кровью.

Кружка все-таки треснула и на столе быстро образовалась лужа.

— Я не буду описывать все, что увидел, лады? Она была уже мертва, и я ничем не мог помочь, и никто бы не смог.

— Почему ты не сообщил в полицию? — хрипло проговорил Коннор, хотя и так знал почему. Сам бы не сделал этого, будь он на его месте. — Но зачем похищать труп? — задал он более осмысленный вопрос. — Тебя могли увидеть с ним.

— Она была убита оборотнем, такое ни с чем не спутаешь! То есть зараженным, — поправился Эльсон. — Если бы Камиллу нашли в таком виде, ты не представляешь, что было бы! Это была не ночь полнолуния, когда ничто не может сдержать нашу ярость, поэтому мы все находимся под наблюдением. То есть, под удар попал бы не только я сам, но и все наши, и сама идея мирного сосуществования людей и зараженных, и мэр, курирующий наш проект, и сам город, который живет этим!