Когда мы вошли в роскошную залу с лепными барельефами на стенах, перламутровыми сводами, многометровыми полупрозрачными занавесями на высоких, почти как в соборе, окнах, Аридо коснулся горячими губами моей кисти и сказал:

— О, прекрасная джани Анастасия, я вынужден покинуть вас, чтобы смыть всю грязь несчастных моих приключений и явиться к ужину в подобающем виде. Служанки проведут вас в ваши покои и наверняка найдут, что предложить вам для вечера. А завтра мы вызовем лучших швей и портных королевства, чтобы они сшили платья, достойные оттенять вашу возвышенную красоту!

— Спасибо, — пробормотала я.

— До встречи, о прекрасная! — воскликнул Аридо и, словно балерун, легким бегом скрылся в коридоре.

Вышколенные служанки с одинаковыми мухаро на лбу подошли к нам и пригласили идти за ними. Шагая по гулкому коридору дворца, рассматривая вазы, скульптуры и гигантские ракушки на пьедесталах в нишах полукруглого коридора, мини-бассейны и ажурные фонтанчики, я надеялась только на одно — принц не будет торопиться с поцелуями. Что-то надо было придумать, почему нельзя. К примеру, опасность заразиться гриппом. Или ветрянкой. Правда, теперь мне было стыдно перед обоими: Аридо и Киату. Кто бы подумал, что я — задохлик первой степени, окажусь невестой нарасхват и страшно коварной роковой женщиной! Зато войны не будет! Я спасла Аню и целый остров чудесных, сказочных, недомытых контрабандистов! Пока…

Сердце моё сжималось и хотело к Киату, совесть колола с каждой секундой всё больнее и всё сильнее расплывались перед глазами круги.

Служанки завели нас в большую комнату, роскошью интерьера вполне соответствующую моему новому статусу.

— Мы приготовим для вас две ванны, джани. Просим прощения за ожидание.

— Ничего, — сказала я, радуясь, что нас, наконец, оставят с Аней одних.

Когда двери за служанками закрылись, Аня придвинулась ко мне и присвистнула:

— Огогошечки! Значит, ты теперь невеста принца?!

— Ага, согласилась, чтобы тебя спасти. Они тебя казнить собирались. Вот я и…

— Спасибо тебе, Тася! — крепко обняла меня Аня Фуц, щекоча рыжими кудряшками.

И только я подумала, что все жертвы того стоили, млея от счастья момента и лёгкого пафоса от собственной жертвенности и великодушия, Аня добавила:

— Но Грымова, блин, теперь точно задушится.