— О да, — кивнул ректор, — даже чересчур. Советник велел согнать сюда всю стражу и магов порядка. Сам магистр Джуйенде отвечает бородой за вашу безопасность! А это значит, что и паук не проскользнёт в щели между камнями!

— Фигово, — сказала Аня.

— Что?! — не поняли аборигены.

— Слово «фигово» выражает в молодёжных кругах нашего мира удивление, смешанное с восхищением, — поспешила я пояснить. Всё-таки филолог тут я, пусть недоучка и троечница, но слова люблю.

— Давайте лучше говорить о приятном! — воскликнул принц и начал рассказывать о роскоши праздников и ритуалов, которые ожидали нас; засыпал непонятными терминами, а я слушала вполуха и хотела от отчаяния плакать. Нет, улыбалась, конечно, но выходило так себе. Наконец, ректор понял, что я на грани, и встал.

— Ваша светлость, день бы долгий, а джива — существо возвышенное и нежное. Кажется, джани Анастасии пора отдыхать.

Я была удивлена и тронута такой заботой. И с радостью раскланялась перед псевдоженихом и его наставником.

* * *

— Знаешь, судя по рассказам, тебе крутой мужик достался, — зашептала Аня мне в ухо, когда мы остались в нашей спальне одни, и служанки погасили сталактиты. — Я про Киату, если что.

— Не очень, — вздохнула я. — Он преступник. Это ужасно!

— Да не парься! — жарко шепталась Аня. — Плохиши очень клёвые. А от этого приблажного надо делать ноги… Хотя, с другой стороны, и не ясно, кто тебе больше подходит. Ты же у нас тоже не от мира сего. Тебе точно Аридо никак?

— Никак, — ещё тяжелее вздохнула я.

Аня почесала нос, и вдруг вскочила с кровати. Подкралась к двери, высунула наружу голову и подмигнула мне:

— Никого… Пошли…

— Куда?! — ошалела я от неожиданности. — Тут же стража повсюду и маги порядка.

— Слушай, ну если мы не пошаримся по дворцу и не посмотрим, что и где, пока все спят, мы точно застрянем тут навсегда. Ты хочешь замуж за Аридо?

— Не-ет! — замотала я головой.

— Тогда пошли, только тш-ш, — она приложила палец к шубам, — тише, Тася, тише. Если что, скажем, что искали, где водички попить.

— Так у нас же её полно, — напомнила я.

— Блин, тогда скажем, что искали энергетически подходящее место для поклонения святому Мезиму.

— Не поверят.

— Тогда приплетём святого фестала, эспумизана и клизмой приложим.

— Это неприлично! — шикнула я.

— Гля! — возмутилась мне в ухо Аня. — Сама придумала, а теперь неприлично! Тебе, джива, лицемерить не положено!

И что тут скажешь?!

Мы пошли по тёмному коридору, подсвеченному лишь красноватыми медузами в мини-бассейнах и угасающими голубыми сталактитами на стенах. Дворец уснул, и мы пробирались на цыпочках мимо комнат и ниш, колоннад и окон, не понимая толком, что ищем. Пройдя круглый коридор, мы попали на винтовую лестницу с замысловатыми, как скульптуры Церетели, фигурами вместо балясин. Аня хотела было выругаться по их поводу, как вдруг в темноте в пролёте этажом ниже мелькнула знакомая колобковая личность со сталактитом в стеклянной банке на цепочке.

— Ректор, — одними губами сказала Аня, — не нравится он мне.

— Ага, темнит чего-то и притворяется.

— И пахнет от него сильной магией, но о-очень невкусной. Твоя привязка-жемчужина по сравнению с ним — просто аромат душистых прерий.

— Да?! Может, давай от него держаться подальше? — совсем неслышно выдохнула я ей в ухо.

— Неа, — Аня была настроена решительно. — Моя чуйка никогда не подводила. Я всегда по наитию знаю, сколько соли в картошку и когда мясо в духовке выключать. А тут и подавно чую: надо выяснить!

Мелькая атласными полами халата, ректор невероятно бодро спускался куда-то вниз. Столько пролётов мы миновали, казалось, что уже достигли подземелья. А ректор всё шёл и шёл и, наконец, исчез в темноте. Мне стало холодно и страшно.

— Вернёмся, Ань, не к добру это! — шепнула я.

— Нет. Когда так воняет палёным, как от ректора, любая хозяйка должна посмотреть, в чём дело.

Аня шагнула вперёд в мрачное чрево коридора и, схватив за кисть, потянула меня за собой. Ой, что-то будет!