Он заставил её раздвинуть ноги.

Накрыл её губами.

Он закрыл глаза, теряя себя в этом моменте.

Он не делал того, чего пообещал ей не делать... чего пообещал ей не делать ни при каких условиях.

Он не укусил её.

Он должен быть осторожен. Он должен быть чертовски осторожен. Ему это как-то удавалось, даже несмотря на её раздражение, даже когда она пыталась сопротивляться ему.

Он держал её, пока она не начала ругаться в голос, сжимая его запястья пальцами, впиваясь ногтями в его кожу.

Он понятия не имел, как долго это продолжалось.

Он ощутил в ней явно больше одного оргазма.

Он не остановился, даже не попытался уделять этому внимание. Вместо этого он старался притупить резкость той боли, той сводящей с ума боли, притягивающей, требующей чего-то в них обоих. Когда он не смог сделать это языком и пальцами, он попробовал снова своим членом, на этот раз перевернув её и трахая сзади, пока она не начала умолять укусить её.

Но он этого не сделал.

Боже, как же ему этого хотелось!

Он так сильно этого хотел. Он даже останавливался несколько раз; ему приходилось остановиться, и однажды ему даже пришлось выйти из комнаты.

Но он этого не сделал.

Он не укусил её.

Они лежали на полу.

Он не мог вспомнить, чья это была идея.

Ему было всё равно... и он не возражал.

Он лежал на животе, достаточно насытившись, чтобы думать о термосе с кровью на столе над ним, гадая, была ли та ещё тёплой.

Он понятия не имел, как долго они этим занимались.

Интересно, она всё ещё хочет посмотреть фильм?

Интересно, станет ли она смотреть с ним порно, пока он снова будет её трахать?

Она наполовину обвилась вокруг него сзади, водя пальцами по его спине, а её нога покоилась на его пояснице и заднице. Ощущение её пальцев сводило с ума, убаюкивало, одновременно расслабляя и возбуждая. Чувства, ощущения и притяжения боролись в нём, уравновешивающие друг друга и в то же время нет, склоняющиеся то к одному импульсу, то к другому.

— Что это такое? — мягко спросила она.

Она поцеловала его в спину, проводя по рисунку языком.

— Что это? — повторила она, уже мягче. — Что это значит? Крылья?

Он повернулся и посмотрел на неё.

Она встретилась с ним взглядом, удерживая его, когда он по-другому устроил голову на руке, чтобы продолжать смотреть на неё, не вытягивая шею.

— А ты не знаешь? — также мягко поинтересовался он.

Он услышал слабое рычание в своём голосе.

Она тоже это слышала.

Он увидел, как она вздрогнула, и её пальцы сжались на нём, стискивая его волосы.

Его глаза закрылись, затем открылись, и он увидел, что она смотрит на него, и её глаза стали ярче.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Нет, — ответила она. — Я знаю, что рисунок был другим. Когда ты дрался, тату была другой... не такой же дизайн.

— Они изменили её, — сказал он. — В виртуалке. Замаскировали под символ клуба Фарлуччи, — поколебавшись, он внимательно посмотрел ей в глаза и добавил: — Это Белая Смерть. Это их метка.

Он смотрел, как она это переваривает.

Будь он человеком, он затаил бы дыхание.

А так он внимательно наблюдал за ней, изучая каждый нюанс выражения её лица, пока она обдумывала его слова и то, что это значило.

— Как давно это было? — спросила она в конце этой паузы.

— Больше двадцати лет назад, — ответил он ей точно так же, как Фарлуччи.

Она кивнула, не сводя с него глаз.

Она заколебалась, и глаза её были полны слёз, губы поджались. Потом она снова принялась поглаживать татуировку пальцами. Несмотря на то, что это был имплантат, он чувствовал каждое прикосновение её пальцев, каждое изменение температуры и нажима.

— Ты, должно быть, занимал высокое положение, — осторожно предположила она. — Когда ты был с ними. Не может быть, чтобы всем членам делали такие. Они не могут все иметь такие татуировки.

Он открыл глаза, только сейчас осознав, что закрыл их.

Наблюдая за ней так же пристально, как она за ним, он кивнул.

— Да.

— Но ты ушёл.

— Да.

— Но ты был свободен с ними, — сказала она, нахмурившись, отчего между бровями образовалась складочка. — С ними тебе не нужно было работать на М.Р.Д. или полицию Нью-Йорка. Ты был свободен. Так ведь?

Он криво улыбнулся, но не ей.

Он покачал головой, его голос зазвучал ниже, мягче.

— С ними никто не свободен, — ответил он.

— Но ты же не находился в чьей-то собственности. Формально, я имею в виду.

— Я принадлежал им больше, чем когда-либо буду принадлежать М.Р.Д.... или любому человеческому правительству.

Он наблюдал, как она обдумывает это.

— Это там ты научился так драться? — спросила она. — То, что я видела на ринге. Это они тебя научили? Белая Смерть?

Ник поколебался.

Затем он покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Этому меня научили видящие, — он увидел, как дрогнули её глаза. — Ну, — поправился он. — Я тоже многому научился у вампиров, в том числе у Белой Смерти, но большую часть этого я узнал до того, как сошёлся с ними. Ещё в войнах.

Он видел, что она обдумывает и это тоже.

Он искал в ней страх, потрясение... отвращение.

Он этого не увидел.

Он увидел удивление. Он видел, что она думает обо всём, что он сказал. Он видел, как она впитывает каждое слово, тщательно обдумывая каждый момент и делая выводы о каждом кусочке, прежде чем продолжить расспросы.

— Ты любил кого-то из видящих, — сказала она.

Его губы поджались.

Он заметил, что она это заметила.

Он кивнул, на этот раз неохотно.

— Да.

— Какой она была?

Она спросила это слишком быстро.

Слишком, слишком быстро. Ник услышал в её голосе волнение. Он услышал, как её сердце забилось быстрее, почувствовал прилив тепла, когда её кожа отреагировала на страх.

Он покачал головой.

— Нет, — тихо произнёс он.

Наклонившись, он поцеловал её, прижавшись лицом к её лицу, водя носом по её коже.

— Нет, — пробормотал он, отодвигаясь достаточно, чтобы посмотреть на неё. — Не сегодня, Уинтер. Нет. Или я тоже начну задавать вопросы. Я захочу узнать о твоём муже. Я захочу слишком многое узнать о твоём муже. А потом мы заговорим о тебе и твоём прошлом. Тогда тебе придётся иметь дело с сумасшедшим, ревнивым, собственническим, боящимся обязательств, дерьмовым вампиром.

Вместо того чтобы рассмеяться, как он надеялся, она кивнула с серьёзным видом.

Сделав глубокий вдох, она снова кивнула, но он увидел в её глазах недовольство.

— Нет, Уинтер, — повторил он, лаская её лицо. — Нет. Я серьёзно говорю. Ты не хочешь поднимать эту тему. Только не сегодня. Позволь мне... сначала немного успокоиться.

— Как её звали? — спросила она. — Ты можешь сказать мне хоть это?

— Нет, — ответил он. — И это была не «она».

Она моргнула, глядя на него.

Он почувствовал её удивление.

В то же время он ощутил, что она впитывает его слова, делая паузу. Её страх не рассеялся, но она снова была с ним, в этом моменте. Она услышала его слова о том, что они сводят друг друга с ума. Она пыталась понять, а не искала ничего, что могло бы усилить её страх, придать ему размер. Она нахмурилась, глядя на его спину, и её взгляд был отрешённым.

Затем эти ошеломляющие, сине-зелёные радужки вернулись к нему.

— Значит, вампиры в этом похожи на видящих? — сказала она.

Он понял, что она имела в виду.

Подумав об этом, он медленно кивнул.

— Более или менее, — ответил он. — Предпочтения не так уж много значат с точки зрения определённых связей, — он продолжал осторожно изучать её лицо, пытаясь оценить её реакцию. Видя, что её ревность снова усиливается от его слов, он предложил: — Я предпочитаю женщин.

Он наблюдал, как она думает и об этом тоже.

Он увидел, как в её глазах промелькнуло облегчение.

— Хорошо, — пробормотала она.

Она сделала это мягко, скорее выдохнув, чем произнеся слово.

Однако он был вампиром.

Он слышал это так же ясно, как если бы она сказала это прямо ему в ухо.

Он рассмеялся.

Глава 17. Темнейшая ночь

Услышав сигнал гарнитуры, он ответил на вызов, не задумываясь.

Он ожидал, что это будет Джордан... или Кит.

Он уже неделю бодрствовал у Уинтер. Таким образом, прошла уже неделя с тех пор, как он видел Джордана или Кит во плоти, но всё это время он периодически общался с ними обоими.

Джордан звонил ему каждый день.

Кит звонила почти каждый день.

Джордан звонил якобы для того, чтобы проинформировать его о событиях, связанных с этим делом. Он держал Ника в курсе всех проблем, относящихся к контракту между Фарлуччи и М.Р.Д.. Он рассказывал Нику, чем занималась Чарли. Он рассказывал ему обо всём, что Чарли узнала о Фарлуччи и других жертвах. Он рассказывал Нику о других подозреваемых в кругах бойцов, которых они проверяли.

Он даже иногда присылал Нику файлы или рассказывал о новых телах, которые они нашли.

Джордан также как минимум половину времени твердил Нику — снова и снова — что тот был наивным идиотом. Он предупреждал Ника, что тот позволяет полиции Нью-Йорка, а особенно Чарли, сделать из себя мишень.

Он говорил, что Ник не должен давать им возможность использовать его для такого дерьма.

Он говорил, что если Ник сделает это один раз, они попросят снова. И снова.

Он говорил, что в конце концов это приведёт к гибели Ника.

В принципе, Ник не мог с ним поспорить.

Как ни странно, Кит выразилась ещё более резко, чем Джордан, хотя и была более загадочной в своих формулировках. Кит также потратила часть своего времени, пытаясь получить информацию от Ника.

Ей не понравилось, как Сен-Мартен нашла его.

Более того, она не понимала, как Сен-Мартен нашла его.

Кит не раз объясняла Нику, что люди, захватившие его, знали всё об идентификационных татуировках М.Р.Д. для вампиров. Они, очевидно, сделали что-то, чтобы нейтрализовать GPS, который Ник носил в своём теле, поэтому М.Р.Д. и его назначенные работодатели — в случае Ника, полиция Нью-Йорка — не могли отследить его. Кит сказала, что это работает как вирус, и ей пришлось чинить эту чёртову штуку вручную после того, как они нашли его, пока он всё ещё находился без сознания в пентхаусе Сен-Мартен в башне Феникса.