«Больно смотреть, как люди сторонятся, вбирают головы в плечи при виде бегущей возбужденной собаки, — пишет профессор Д. И. Тихомиров из Ленинграда. — Когда-то считалось нормой: выводят собаку — надевают намордник.

Последние несколько лет собак стало во много раз больше. Но ни одной с намордником я уже очень давно не видел. Я понимаю: не хотят оскорбить любимицу этим малоприятным для собаки ограничением. А люди? Разве терпимо такое пренебрежение к людям!»

«Защитите меня и собаку от ненависти!» Мы обязаны выслушать и этот призыв. Но, кажется, здесь не тот случай, когда следует спорить: что было первым — яйцо или курица? При спокойном взгляде на эту проблему видно: владельцы собак должны четко придерживаться совершенно необходимых правил, и тогда голос: «Защитите от ненависти!» — возможно, сам собою утихнет.

Особо отметим: не все владельцы собак ведут себя вызывающе. Многие в ситуации «город — собака» понимают необходимость культуры и дисциплины. Разумное урегулирование проблемы должно исходить в первую очередь от этих людей. Они должны действовать личным примером. Они (именно они в первую очередь!) должны призывать к порядку нарушителей правил и дисциплины, дискредитирующих саму возможность существования в городе частицы утраченной человеком природы.

Не надеясь, однако, на такого рода призывы, киевский инженер Владимир Степанченко предлагает: «Непременно поводок и намордник! Без этого собака в городе — вне закона. Это должно быть строго записано в документах каждого горсовета. И это решение должно контролироваться так же строго, как контролируется на улицах автомобильное движение. За нарушение правил — чувствительный штраф. Чувствительный! Иначе толку не будет. Если человек пострадал от собаки — привлекать хозяина к уголовной ответственности…»

Жестковато? Возможно. Но вряд ли неверно по существу. Порядок необходим. Пудель и такса, конечно, терпимы и без намордника, а вот для овчарки, дога, для собаки другой крупной породы поводок и намордник надо считать обязательными. Довод «она у меня не кусается…» считать безответственным. Поведение животных, даже очень «умных, воспитанных и покладистых» непредсказуемо. Никогда не кусала, а завтра возьмет и укусит или напугает кого-то…

Тут, в Баку, в зале аэропорта, где многие задержались из-за тумана в Москве, ко мне подошел взволнованный человек: «Я вас узнал.

Вы, наверно, по делу этого льва?..» Человек отвел меня в сторону и стал горячо убеждать: «Пожалуйста, напишите еще о собаках…»

Горячая просьба была вызвана тем, что восьмилетняя дочь Акифа Рзаева заикается. «С пяти лет заикается. В школу пошла — мы с матерью совсем покой потеряли. Заикается! Дети есть дети — дразнят, а она плачет. И мы тоже плачем. Всех врачей обошел — заикается!» Заикается восьмилетняя Севда Рзаева потому, что три года назад испугалась на узкой улице старого города бежавшей навстречу собаки…

Не знаю, есть ли возможность помочь сейчас восьмилетней Севде и ее измученным горем родителям? Может быть, кто-нибудь из врачей-логопедов откликнется? Надо бы сделать все, что возможно, для ребенка и для родителей, по чьей-то вине несущих тяжелый жизненный крест…

Самолеты в Баку надолго задержались. И под крышей аэропорта группы людей, понятное дело, так и сяк обсуждали печальную местную новость. Упоминание слова «Берберовы» слышалось постоянно. Слышалось также слово «урок».

Действительно, урок. И очень серьезный.

 _{6 декабря 1980 г.}

(Проселки)

Всемирно известные расписные шкатулки рождаются в обыкновенном селе… Полчаса езды от города Шуи, и вот он — Палех. Дымы из труб.

Хруст первого снега. Гуси и куры за оградами палисадников. Воробьи на припеке. Село как село. Таких было много в нечерноземных краях.

Почти каждое, помимо работы в полях, еще и чем-нибудь промышляло. Одни кормились извозом, изготовленьем деревянной посуды, плетеньем корзин, гончарным делом, изготовленьем телег и саней, детских игрушек, бочек, рогожи, дегтя, угля…

Палех кормился промыслом благородным.

Исстари жили тут иконописцы. И, казалось бы, здешний умелец в первую голову должен был оказаться без дела. Этого не случилось. Богов писала рука художника, и поворот жизни закономерно дал новое направление древнему ремеслу. Палех обрел второе дыханье, глубокое и здоровое.

Шкатулки мастеров-палешан известны всем.

И нет нужды говорить об умении тончайшими средствами превращать бумажную коробочку в драгоценность. Народные сказки, картинки быта, родная природа, моменты нашей истории — на все палешанин умеет посмотреть через волшебное стеклышко самородного мастерства.

Издалека кажется: само село тоже похоже на самобытную роспись. Что все в нем сказочное, все земное! Лужок у речки, припорошенный снегом. Ледок на речке звенит от брошенной палки так же, как и везде он звенит. Рябины и вербы такие же, как и в селе по соседству. И поленницы дров у домов, и белье на веревке, закоченевшее от мороза, и гусак, неспешно переходящий дорогу, — все нам привычно. И не жар-птица вовсе, а сорока сверкнула черно-белым пером у чьей-то трубы. Короче, обычная жизнь, обычные краски и звуки питают здешнего мастера. Все зависит лишь от того, какими глазами смотрит на мир человек, как чутко сердце его и насколько послушна, искусна рука, творящая из обычного необычное…

Но, конечно, палешане стараются и украсить свое село. Крылечки, резные наличники на окнах, колодезные журавли, белая стройная колокольня, вот эта пожарная каланча, эта старая мельница на пригорке — все тут радует глаз и помогает пробудить чувство, следы которого видим мы на черном лаке знаменитых шкатулок.

 _{Фото автора. 1 января 1981 г.}

Обзор писем в редакцию

Публикация «Комсомольской правды» «Урок» (6 декабря 1980 года) вызвала много откликов.

Бакинская драма никого не оставила равнодушным, и рассказ о ней правильно понят читателями.

В письмах есть сообщения о ряде других не менее драматических случаев. В Днепропетровске женщина убита ручным медведем. В Кишиневе двое людей погибли от укуса лисенка — оказался носителем бешенства. В Магадане для потехи заведенный медведь покалечил несколько ребятишек. В Липецке, в центре города, объявилась, видимо, выпущенная кем-то волчица, и так далее.

Нет нужды в назидание легкомыслию перечислять все, что случилось или может случиться, если люди превращают животных в игрушку.

Лишний раз уместно лишь вспомнить слова Михаила Михайловича Пришвина, одинаково хорошо знавшего природу и зверя, и человека.

В документальном очерке он писал: «Иван Янковский вырастил… барсенка и потом никогда не расставался со своим Самсоном. Бывало, в горы пойдет, и начинается игра: леопард прыгает в камни и заляжет там, по своей барсьей манере, так, что видны бывают одни только глаза, и потом прыгает оттуда… Кончается… такая дружба всегда печально… И чем нежнее дружба, тем, значит, печальнее конец».

Тут и поставим точку на бакинской истории, сообщив в заключение: Нина Петровна Берберова поправляется. Жизнь ее вне опасности.

* * *

Как и следовало ожидать, наибольшее число откликов касается той части «Урока», где речь идет о собаках. Писем так много, что для газеты это верный сигнал: попали в болевую точку проблемы.