— А что там творится?

— Везде шныряют эти засранцы. Я приехал сюда, потому что хотел быть подальше от всего. А теперь этот город наводнил бесконечный поток каких-то психов. — Он резко вытянул вперед руку. — Разве ты не видел, что творится в барах? Ты видел бары?

— Да уж. — Давид взболтал виски в стакане. Торн подошел, положил голову ему на колени и уставился глазами, полными печальной мудрости.

— Ну, давай, рассказывай, — допытывался Иен. — Какого черта ты приехал в Лосиный Ручей? Это неподходящее место для отпуска.

— А почему бы и нет? Я видел в городе много туристов.

— Но не таких, как ты.

— Ну, дело вот в чем: Шейла утверждает, что я отец ее близнецов. — Он помолчал, давая Иену время осознать сказанное. — Сначала я подумал, что это шутка или что она сошла с ума, но, когда она продолжала настаивать, мы сделали тест на ДНК. Он подтвердил, что она права. А ведь с результатами теста не поспоришь!

— Черт подери! — присвистнул Иен и покачал головой, глядя на Давида в остолбенении. Потом откинул голову назад и захохотал, демонстрируя тень прежнего обаяния. — Я знал! Я знал, что ты сгораешь от страсти к ней, как бы ты ни отрицал это! Так ты с ней переспал! — Он снова засмеялся, но вдруг стал серьезным. — Чего она хочет?

— Как обычно… Денег.

— Черт! — Иен провел рукой по жидким волосам. — А что ты будешь делать с детьми?

— Не знаю. — Какой смысл пытаться объяснять Иену, что ее беременность — это результат какого-то вероломного обмана, коварного похищения его спермы? Это вызвало бы еще больший взрыв веселья. И надо признать, идея того стоит. Было приятно видеть, как к Иену возвращается его прежняя эмоциональность. Изменения, происшедшие с ним, производили угнетающее впечатление, а изможденный вид и психическая деградация друга привели Давида в глубокое уныние. Глядя на Иена, он вдруг понял, как коротка человеческая жизнь.

Иен встал, извинился и скрылся в ванной. Минут десять прошло в полной тишине, не считая прерывистого сопения Торна. Давид уже собирался позвать Иена, когда зашумела вода в унитазе и очень бледный Иен вышел из ванной.

Он сел и налил себе чуть-чуть выпить.

— Забавно, — сказал он, — я почти поверил, что это мои дети. В городе многое болтали. Ее тогдашний бойфренд вышвырнул ее за ухо. Он знал, что это не его ребенок, но она ни в чем не признавалась. Я думал, может, Хогг виновник. С тех пор как Анита его оставила, он вился вокруг нее, как возбужденный кобель… Его не волновало даже, что люди начали сплетничать об этом. Но ведь он всегда ее любил.

— Завтра встречаюсь с детьми.

— Славная девчушка… Знаешь, такой нормальный дерзкий подросток. А вот мальчишка — темная лошадка. У меня такое чувство, что он очень умный. И выглядит странно — лицо, как у привидения. — Иен смотрел на друга с искренним сочувствием. — Уж лучше ты, старик, чем я.

— Я писал тебе несколько раз. Почему ты ни разу не ответил? — спросил Давид. В свое время ему было обидно, что Иен, вероятно не считая его достаточно близким другом, не захотел поддерживать переписку. Но, видя его нынешнее состояние, он понял, что у Иена совершенно отсутствовала инициатива. И потом, Иен всегда жил одним днем и, когда речь шла о людях, придерживался принципа «С глаз долой — из сердца вон».

Звук клаксона не дал Иену ответить на этот вопрос. Торн завыл, скорее по привычке. Ему явно было тоскливо.

— Это такси за мной.

— Эй, возьми мою машину. Ближайшие недели две она мне не понадобится. А так ты сможешь привозить мне продукты.

— Ты серьезно? — Машина, в общем-то, будет очень кстати. Он сможет вывезти детей на природу. А может, и сам уедет на день-другой… куда-нибудь в глушь.

Он заплатил таксисту за вызов и поехал в город на машине Иена, пообещав ему вернуться на следующий день с запасом продуктов, спиртного и сигарет.

— Это Миранда… А это Марк. — Шейла подталкивала мальчика в спину, пока девочка привстала на цыпочки и скромно чмокнула Давида в щеку.

За последние несколько недель Давид постепенно стал привыкать, что, как бы это ни было невероятно и как бы он ни надеялся на то, что когда-нибудь разберется во всем, но это все же его дети. У него не было к ним никаких чувств, кроме жалости и озабоченности. Он не ожидал, что встреча с детьми произведет на него какое-нибудь особое впечатление. Но на самом деле он был потрясен и взволнован, когда увидел их воочию. Сердце бешено застучало, ему вдруг стало очень жарко. Глаза наполнились слезами. Такая непрошеная реакция, такое саморазоблачение в присутствии Шейлы сильно разозлило его.

Миранда была очаровательной юной девушкой, чуть полноватой, с уже заметными признаками полового созревания, если, конечно, она не набила свой лифчик свернутыми в трубочку носками, как когда-то делала его сестра. Давид внимательно рассматривал ее лицо, пытаясь заметить какое-нибудь сходство с собой. У нее действительно были темные вьющиеся волосы и губы, полные, как у него, с загнутыми вверх уголками. Темные глаза под высоким лбом были широко расставлены. Ее рот немного напоминал рот его сестры — чуть кривоватая улыбка, обнажающая зубы. В то же время он не был уверен…

Мальчик настолько не походил на Миранду, что трудно было поверить, что они родственники. В нем не было ничего, в чем Давид мог признать черты своего клана, — он выглядел точно как Шейла. Огромная копна непослушных рыжих волос, довольно длинных, собранных в хвост. Лицо длинное и очень бледное. Он был нескладный и довольно высокий для своего возраста. Ему скорее можно было дать лет пятнадцать, чем тринадцать. Как и у матери, у него множество веснушек, глаза миндалевидные, но блекло-серые, как грязная вода, а не ярко-голубые, как у Шейлы. Мальчик старался не смотреть на Давида — неуклюже стоял, отказываясь даже поздороваться.

— Марк, не дури, — обратилась к нему Шейла. — Мог бы хоть притвориться, что у тебя есть манеры. Доктор Вудрафф — твой отец, и он приехал издалека, чтобы увидеться с тобой.

— Подожди, Шейла, — прервал ее Давид. — С какой стати ему восторгаться этим? Он не просил меня приезжать, и я не в обиде, что он считает меня занозой в… седалищном нерве.

Миранда захихикала, прикрыв рот руками. Давид тоже улыбнулся и протянул ей руку. Они обменялись рукопожатиями, и Миранда чересчур крепко сжала его руку, пытаясь сгладить нелюбезность брата. Потом он протянул руку Марку, который, растерявшись, на долю секунды прикоснулся своей влажной рукой к ладони Давида.

Дом был непривычно большой для этого городка, удобный и обставленный со вкусом. Шейла выглядела обворожительно в бледно-желтых джинсах и желтом свитере. На какое-то мгновение Давид представил картинку безупречной семейной жизни: он с этой красивой женщиной и их миловидными детьми в этом стильном доме. Отличная картина для утреннего сериала, реклама типичного счастливого семейства.

Они направились в гостиную, но Миранда схватила его за руку:

— Идем, посмотришь мою комнату. Я хочу показать тебе свои вещи.

Давид позволил утащить себя наверх, признательный Миранде за то, что она вела себя искренне и естественно. Они провели минут двадцать, разглядывая ее постеры, игрушки, коллекцию музыкальных записей и детские фотографии. Она предложила ему несколько фотографий, он взял пару снимков и сунул в свой бумажник. Потом Шейла позвала их вниз обедать.

Она приготовила жаркое.

— Вы ведь едите это у себя в Англии? — поинтересовалась она с ухмылкой, когда они расселись вокруг большого стола.

— Я нечасто ем мясо, только в перерывах между ящуром и коровьим бешенством…

Миранда закрыла лицо руками и рассмеялась.

— Ящур, бешенство?..

— Ну да. Эпидемия была несколько лет назад, и сейчас… Это заболевания, которые…

— Я вегетарианец, — внезапно сказал мальчик. — Мне отвратительна сама идея есть гниющую плоть мертвых животных. И еще я не пью секрета из коровьего вымени, не ем продуктов из молока.