На берегу ещё остались простыни и корыта после стирки, но из людей не было ни души. Зайдя босыми ступнями в воду, женщина воззвала к своим сёстрам жутким голосом, и застывшие в оцепенении спешившиеся всадники стали замечать в реке движущиеся тени.

Сперва одна, затем и другие над гладью поднялись головы с длинными облепившими хрупкие тела волосами. Нагие женщины брели к суше на дрожащих ногах, их лица застлали неубранные косы. Их животы раздуты и посинели от просвечивающих вен.

«М-м-морм-м-мо… Морм-м-мо…», — многогласно взывали жёны, и хор этот звучал не десятком, а сотнями повторяющих друг друга неземных голосов.

«Да! Да! Я здесь. Я хотела, чтоб мы вздремнули, но скоро наши глаза наполнит свет, — с этим незнакомка повернулась к Росендо и воинам короля. — Мы Гелло, о преподобный. И у нас есть просьба».

«Что вам нужно, исчадья сатаны?!» — воскликнул епископ, оседлав коня.

«На наших глазах убили наших детей, потому они не знают покоя и плачут кровавыми слезами. Убейте плод в нашем лоне, иначе мы растерзаем и пожрём ваших чад!» — рука женщины достала что-то из чаши, вставляя себе в глазницы.

С оглушительным воплем нежить выползла из реки, двинувшись туда, куда глядят страшные очи Мормо. Поцеловав крест на груди, Росендо Менендес взмахнул мечом, призывая отряд к атаке.