Поиск
‹1941›
* * *
И вновь друзья
Во тьму бесстрастно
Уходят, покидая нас…
Там тишь трубит в свой рог безгласный
И времени костер погас.
‹1943›
* * *
Что в то утро знали мы, что знали,
Кроме собственных имен звучанья,
Кроме блеска солнца на ресницах
Да еще колосьев трепетанья?
Что в то утро знали мы, что знали,
Кроме зова райского из сада
Вечности, беспечно почивавшей
Возле врат разбуженного ада?…
‹22 июня 1965 г.›
* * *
Помедли, день, — постой, не торопись…
На замки облаков нейди войною,
Их небо возводило тишиною,
Их синевою застеклила высь.
А я еще не выплатил оброк,
Меня к земле пригнут заботы снова,
За мной еще — пророческое слово,
Которое я миру не изрек.
‹1967›
* * *
С тобою, Время, шел я наравне.
С тобою был в жестокой крутоверти,
С тобой считал в зловещей тишине
Всех тех, кто по сердцу пришелся смерти.
Чуть из огня — и снова в бой крутой,
Из боя — в пекло, в полымя со всеми…
Так что ж ты мне простить не можешь, Время,
Что не всегда я веселюсь с тобой?!
‹1971›
* * *
Благословен зеленый замок ваш,
Где заросли травы и повилики
И где цветы звенят и льют из чаш
Росу на бледно-розовые блики
Ущербного светила, что давно
(Назло земле) в свою игру играет
И — словно умирая — замирает,
И человечеству тогда темно
В тиши…
А я благословляю вас —
Смежите веки, выпейте прохлады
И знайте: счастья большего не надо,
Чем с солнцем встретиться в рассветный час!
И — мелочь… Мой каприз, мужской, последний:
Когда вы смотрите — в преддверье сна, —
Как желтым обручем скользит луна
По крыше затуманенной соседней,
Пускай поэт пред вами промелькнет.
Шагает он сейчас под пылью звездной,
Тот пеший, безоружный Дон-Кихот,
И любит вас, не ведая, что поздно…
‹1971›
* * *
Твой суд неправедный приемлю,
Как серой осени приход.
В боях за небо и за землю
Не обескровлен Дон-Кихот,
Не стал безвольным, равнодушным
И твердый шаг не потерял…
…
Но ветер, мельницы разрушив,
Победу у меня украл.
‹1971›
* * *
В мальчишеском имени — Иче —
Колючий полет сквозняка,
Принесшего издалека
Чужой, стародавний обычай.
Я жил — и оно отошло…
Но в осень, дрожа от озноба,
Твержу его снова и снова,
Как строчку — забвенью назло.
‹1971›
* * *
О, если б не было ни в чем обмана
И белой не казалась чернота!
Живет в душе заветная мечта,
Трепещет в каждой строчке постоянно.
Мой голос — он не громыхал, как медь…
Быть может, люди, я не понят вами?
Когда-нибудь и вы, устав греметь,
Начнете клясться тихими словами.
‹1971›
* * *
Над белым полем крыши на рассвете,
Как тонкий колос, первый луч возник.
Величия полны мгновенья эти —
Являет солнце миру ясный лик!
Светило смотрит людям прямо в очи,
Как будто каждый — первенец земли:
Не проглядите, как на грани ночи,
Не потускнев, исчезну я вдали.
‹1971›
АНАТОЛИЙ ВЕЛЮГИН{121}
(Род. в 1923 г.)
С белорусского
БЕРЕЗОВЫЙ СОК
Над лесом стая легкая несется,
мелькает в дымке вальдшнепа крыло.
Как во дворец, сюда заходит солнце,
и от колонн березовых светло.
Глушь сторожат сороки-белобоки.
Смотрю я, древней жаждою объят:
шершавый ствол, на нем надрез глубокий.
О донце капли первые стучат.
О, сколько в них прозрачности и блеска,
К лотку беззвучно мураши спешат.
Над розовыми пнями перелеска
березового сока аромат.
Я захмелел от вешнего настоя
росы, корней, зеленого дымка.
Я ощутил холодною щекою,
как источает жар твоя щека.
Со мною рядом, небывало близко,
молчала ты, слегка скосив зрачок
на птиц, готовых устремиться к Минску,
на здешних сплетниц, стрекотух-сорок.
Густая синь прищуренного ока.
Повсюду синь, куда ни поглядишь
…Шершавый ствол, надрезанный глубоко.
Звон капли о кувшин. И снова тишь.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: