Поиск
С бурятского
* * *
Все не так, на твой взгляд.
Ты все время ворчишь:
Вешний ветер тебе — будто стужи дыханье,
Смелый сокол парит — недовольно бурчишь,
Жаворонок звенит — снова слышно ворчанье.
Небо хмурое — вновь раздражаешься ты.
Не оно ли должно быть по нраву тебе бы?
Ты грозу проклинаешь до хрипоты,
Но не рад ты и солнцу средь ясного неба.
Ты о горе трубишь со спокойной душой,
Но и счастье всегда ты встречаешь бесстрастно.
Что же нужно тебе?…
Ну, а нам хорошо
Нашу землю суровую делать прекрасной!
Так плетешься ты в жизни, брюзга-нелюдим.
Наши светлые дни видишь в сумрачном свете.
Это ты виноват, если мнится иным,
Что еще много темного есть на планете.
* * *
Планеты все, знакомиться нам время —
Соседи мы по солнечной системе.
Моя страна — от имени Земли —
Готовит к вам ракеты-корабли.
Не бог, а наш народ, подобно богу,
Протянет руку дружбы вам — дорогу.
Не я — так сын дойдет до тех высот,
До вас пшеницу в зернах довезет.
Мы вас снабдим всем дорогим и лучшим
И даже наши песни петь научим.
Планеты все, знакомиться нам время —
Соседи мы по солнечной системе,
И на Земле мы — за добрососедство.
Мы обещаем вам — найдутся средства
Мир оградить — от имени Земли
И в гости к вам готовить корабли.
МИХАИЛ КВЛИВИДЗЕ{143}
(Род. в 1925 г.)
С грузинского
РОДИНЕ
Ярмо не из легких — доброе имя,
Надеюсь, я мужественно тянул.
Горжусь я порой плечами своими:
Их камень усталости не согнул.
Я слабость минутную наземь бросал,
Лишь правду и мужество в песнях любя.
И вот мне открылось: о чем ни писал,
Все песни — во имя тебя!
НАУЧИ МЕНЯ, ВЕК…
А ведь что-то вершится без моего участья:
кто-то рождается, настигает кого-то смерть,
грохочут праздники, тихо вползают несчастья,
ливни и засуха, оцепененье и смерч,
раковины на дне океанском мерцанье,
тонкое пение спутника с высоты…
Где-то тянутся двое друг к другу сердцами,
благоухают в лугах на рассвете цветы…
От улыбки — до ярости, от рассвета — до ночи,
от хребтов голубых — до бездонного дна своего
мир бескрайний раскинулся. Он поет и грохочет.
Как бы мне охватить целиком, безраздельно, его?
Как осмыслить все это, связать эти пестрые части?
Научи меня, век, и своим озареньем коснись…
В мире что-то вершится без моего участья.
Вот поди ж ты не мучайся,
вот попробуй-ка тут отмахнись!
* * *
Мысль странная преследует меня:
печалюсь я о мне не данной жизни.
Не потому, что на свою ропщу
или судьбою был бы недоволен.
Жизнь изменить свою имеешь право:
заняться новым делом, переехать
куда-нибудь, жениться, развестись
иль докторскую степень получить.
Все это можно…
Но, скажите, как
мне быть, когда заманчивого столько
и выбор так прекрасен и богат,
а выбирать возможно лишь одно —
один лишь путь, одну судьбу на свете —
«ту», а не «эту», что уже другому
досталась и навек принадлежит,
а для тебя она покрыта тайной…
За судьбами слежу я жадным взором,
печалюсь я о мне не данной жизни.
МОНОЛОГ БАРАТАШВИЛИ
Собираюсь жить! Очи видят свет,
Сила есть, и ум не теряет нить…
Сколько уже лет, сколько долгих лет
Собираюсь жить, собираюсь жить!
Собираюсь жить! Сборам нет конца.
Собираюсь все и не соберусь.
Тают в кулаке, вроде леденца,
Сладость детских дней, молодости вкус.
Так и не успел радости вкусить,
Краткий мой апрель, маем ты не стал.
Я существовал, но не начал жить,
И под небом я места не сыскал…
Господи, скажи — до каких мне пор…
Кажется, уже старость у дверей…
И бегут за мной с воем волчьих свор
Тысячи надежд юности моей.
И опять я жду, и опять готов…
Не пора ли жар в сердце потушить…
Жизнь идет к концу! Страшен счет годов!
Вопреки всему — собираюсь жить!
МОРЕ
Я море люблю на безлюдье, когда ни единой
частицы души любопытным не отдает,
и не по-актерски оно широко и пустынно
шумит в средоточье своих одиноких забот.
Как не удивляться его тяжкомысленным взгорьям,
когда мне ясна их непостоянная суть?
Как радуюсь я, что своим ликованьем и горем
и не помышляет оно перед нами блеснуть.
* * *
Друг на друга гневно наползали
Брови гор — и треснул небосклон,
И в долине, как в двусветном зале,
Свет широкий вспыхнул с двух сторон.
В чашах облаков перекипело
Молодое мутное вино,
Рог луны заполнив до предела,
На долину хлынуло оно.
Стопудовый мрак взвалив на спину,
Ночь брела, шатаясь, как в бреду,
И об Алазанскую долину
Тяжело споткнулась на ходу.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: