Некоторое время Аннабель молчала, а потом недоверчиво спросила:

— Но тогда у кого же они?

— Не знаю, — признался Дюффи. — Ясно одно: все это делается из-за вашего отца. Почему, черт возьми, вы сразу не сказали, кто вы такая?

— А кто я такая?

— Дочь Эдвина Эглиша.

— Но я предпочитаю быть просто Аннабель Эглиш.

Дюффи хмыкнул.

— Я кое-что узнал о вас, крошка, и это кое-что не слишком привлекательно.

— Вы находите? — совершенно спокойно спросила она. — А я-то надеялась, что вы сможете меня оценить.

— Постарайтесь на некоторое время затаиться.

— Ну уж нет! Об этом и речи быть не может.

— Тогда я умываю руки, а вы отвечайте за себя сами.

— Когда мы увидимся?

— Раньше, чем вы думаете.

Только через два дня супруги Мак-Гуир согласились выпустить Дюффи. Им надоело выслушивать бесконечные заверения Вильяма о полном выздоровлении.

Одетый в новый костюм, с лицом, украшенным синяками, Дюффи вышел на улицу в самом мерзком настроении. Он нашел свою квартиру прибранной, однако пятна крови в углу вызвали у него гримасу отвращения. Видно, Алиса не заметила их во время уборки.

Обойдя квартиру, Дюффи вернулся в гостиную и погрузился в размышления.

Раскрыв телефонный справочник, он отыскал фамилию Каттлей и набрал номер. Ответом послужили лишь длинные гудки.

Тогда он вышел на улицу, остановил такси и велел водителю ехать в Восточный квартал. Через некоторое время он резко оглянулся, и через заднее стекло заметил большой белый «паккард», который следовал за такси, словно приклеенный.

— Какой-то тип висит у нас на хвосте, — сказал Дюффи шоферу. — Это действует на нервы.

— Сейчас от них оторвемся, вот увидите, — улыбнулся краснощекий шофер и выжал газ.

Но оторваться не удавалось, «паккард» ехал сзади, не отставая ни на метр.

Дюффи вынул из кармана два доллара и протянул шоферу:

— Высадите меня у первого попавшегося бистро, но не останавливайтесь, а поезжайте дальше. Если кто-нибудь вас начнет расспрашивать, скажите, что адрес я вам не называл.

Шофер свернул в переулок, Дюффи выскочил, хлопнув дверцей, и посмотрел, как удаляется такси. В «паккарде», кажется, не заметили маневра и продолжали преследование. Тогда Дюффи пересел в другое такси и назвал адрес Каттлея.

Квартира располагалась на третьем этаже огромного здания. На двери тускло поблескивала медная табличка с фамилией жильца. Дюффи позвонил, но за дверью не раздавалось ни шороха. В это время послышался звук поднимающегося лифта. Дюффи поднялся по ступенькам до того места, где ему была видна дверь квартиры, а сам мог оставаться незамеченным.

Лифт остановился, из него выпорхнула женщина, которая показалась Дюффи смутно знакомой. Во всяком случае, он уже где-то видел эту стройную фигурку. Женщина вытащила из сумочки ключ и вошла, не сразу закрыв за собой дверь. Этим и воспользовался Дюффи.

— Добрый день, крошка! — приветствовал он незнакомку, входя следом.

Некоторое время она стояла, не оборачиваясь, совершенно неподвижная, а когда повернула к Дюффи измученное лицо, тот понял, что до смерти напугал хозяйку квартиры, которая оказалась не кем иным, как Аннабель. С минуту она смотрела на незваного гостя, а потом, слегка дотронувшись до плеча репортера, спросила:

— Вас кто-то избил?

— Я же сказал, что на меня напали бандиты. А почему вы здесь?

Аннабель, не отвечая, подошла к окну. Дюффи отметил про себя, что Каттлей жил более роскошно, чем сам Вильям или супруги Мак-Гуир, но, видимо, никогда не занимался уборкой. Старая мебель покрылась слоем пыли, на стенах красовались выцветшие, местами порванные обои.

— Ну и зачем вы сюда пришли? — повторил Дюффи свой вопрос.

Аннабель оглянулась.

— Так мне захотелось. А вы?

Дюффи закурил, ладонью стер пыль со стола и уселся на краешек.

— Откуда у вас ключи?

Аннабель сделала вид, что рассматривает свои покрытые ярко-красным лаком ногти.

— Это моя маленькая тайна.

— Ладно, можете свято хранить свою тайну, но тогда не ждите, что я стану искать ваши фотографии.

Длинные ресницы вздрогнули, и Дюффи получил один из самых трогательных взглядов, какие только можно вообразить.

— Кроме шуток, Вилли, я не могу сказать.

Дюффи слез со стола.

— Я хочу осмотреть это логово, — сказал он. — А вы стойте здесь.

Он вошел в спальню и самым тщательным образом осмотрел сверху донизу, потом выдвинул ящики, но не нашел ничего интересного. Следующей на очереди была кухня, но и она обманула ожидания Вильяма. Впрочем, он и сам не мог сказать, что ищет, надеялся на какой-нибудь пустяк, который наведет его на нужный след. Однако все было напрасно.

Вернувшись в гостиную, он застал Аннабель сидящей в кресле. Женщина выглядела совершенно спокойной, но Дюффи насторожила улыбка, играющая на ее губах. Было ясно: ей удалось сделать то, ради чего она приходила сюда.

Аннабель поднялась.

— Извините, я в туалет.

Дюффи проводил женщину глазами и услышал, как она заперлась в туалете. На столе осталась сумочка. Не теряя ни секунды, Вильям открыл ее, вытряс содержимое на стол, а потом, с миной разочарования, затолкал все обратно. В задумчивости он подошел к покрытому пылью буфету и вдруг заметил совершенно чистый квадрат, а в стороне — пустую коробку из-под сигар. Некоторое время Дюффи вертел коробку в руках, а потом вдруг, ощутив под пальцами незначительную выпуклость, нажал на нее. Дно сместилось, но под ним тоже ничего не было.

Аннабель вернулась в гостиную и с независимым видом поправила роскошные рыжие волосы. Дюффи задумчиво смотрел на нее.

— Обыск закончен? — с улыбкой спросила женщина. — Может быть, сходим в кафе?

Дюффи раздавил в пепельнице сигарету и протянул руку.

— Отдайте!

Аннабель подняла брови, но Дюффи подошел ближе. Вид у него был самый угрожающий.

— Отдайте, я сказал!

— Что вы от меня хотите? — тихо спросила она, подвигаясь к двери.

— Постой, крошка. Мы поговорим здесь.

Аннабель бросила на него гневный взгляд.

— А я говорю, что мы пойдем в кафе!

Дюффи прошел вперед и прислонился к двери, загораживая выход.

— Мы поговорим здесь! — твердо сказал он.

— Хорошо. Так в чем дело?

— Я хочу, чтобы вы кое-что поняли раз и навсегда. Мы оба влипли в нехорошую историю. Надеюсь, вы помните о трупе? Вас могут обвинить в убийстве, а меня притянут как соучастника. А вы ведете себя так, словно хотите поиграть в прятки.

— Я все прекрасно понимаю, — Аннабель в ярости топнула, — но это ничего не меняет.

— Не забывайте, крошка, что я делаю все лишь ради вас. Мне самому фотографии не нужны. Я согласен помогать лишь в том случае, если вы согласитесь быть откровенной, в противном случае мне придется умыть руки.

— Выпустите меня! — вдруг резко сказала Аннабель.

— Вы попали в силки, перепелочка, — усмехнулся Дюффи. — Есть только один способ выбраться отсюда: позвонить в полицию. Придут флики, и придется объяснить, кто вы такая, откуда у вас ключи и что вы здесь делали. После этого они начнут искать Каттлея, а если найдут… Что вы скажете тогда?

— Ну, хорошо. Раз так — поговорим.

— Вы удивительно скользкая личность. То тверды, как камень, то покорны, словно ягненок. Но это ничего не даст. Вы сюда явились за чем-то и нашли, что искали. Поделитесь же со мной находкой.

Аннабель улыбнулась и слегка приподняла юбку, обнажая ослепительные бедра, но Дюффи остался безучастен.

— Ладно уж, — она опустила юбку. — Каттлей меня шантажировал. Однажды я сделала глупость, и он это видел и вытащил из меня кучу денег. Мой отец провалился бы на выборах, если бы Каттлей заговорил. С каждым днем он прижимал меня все больше. Страшно говорить об этом, но его смерть была для меня огромным счастьем.

— Вы говорите не о том, — перебил ее Дюффи.

Аннабель приблизилась к нему.