— Вероятно, вы не могли сказать правду?

— Нет. У них свои семейные заботы, радости и огорчения, им плевать на авантюры. Но мы-то с вами понимаем, что деньги — это все.

Ольга искоса посмотрела на него.

— Вы не разочарованы?

— Нет, конечно. Я начал это дело, и я его закончу. Закончу плохо — моя вина, а если все обернется иначе — тогда уж я король!

— Я не о том, — тихо сказала Ольга. — Что вы думаете обо мне?

— Вы лучшая из лучших, крошка, и получите все, что захотите. — Дюффи остановил «бьюик» у своего дома. — Мне хочется, чтобы новое жилье пришлось вам по душе.

Они поднимались по лестнице рука об руку. Дюффи открыл дверь квартиры, они вошли в гостиную, и их глаза встретились, но Ольга вдруг быстро отошла к окну.

— Мне здесь нравится, — сказала она.

Дюффи бросил шляпу на стол и взял бутылку рома.

— Вы не против выпивки?

— Пожалуй, нет, но сейчас еще рановато.

Дюффи взял бокалы, наполнил их и протянул один Ольге.

— За вас и за нашу удачу.

После нескольких глотков возникшая вдруг натянутость исчезла.

— Снимите шляпу, крошка, — улыбнулся Дюффи. — Вы у себя дома.

— Там спальня? — Ольга указала на одну из дверей.

— Да, можете посмотреть, — ответил Дюффи и вдруг с изумлением обнаружил, что у него дрожат руки.

Ольга направилась в спальню, и Дюффи, наблюдая за томными движениями длинных ног, почувствовал, что от этой женщины исходит нечто магнетическое. Не в силах оставаться на месте, Дюффи пошел следом и, встав у Ольги за спиной, наблюдал, как она смотрит на себя в зеркало.

— Вы удивительная женщина, — Дюффи обнял Ольгу и прижал к себе. — Мы не знакомы и двадцати четырех часов, а мне кажется, что я знал вас всегда. Конечно, вы не девочка, и я у вас не первый, но мне до этого нет дела.

— Вы же ничего обо мне не знаете, — Ольга повернулась к нему лицом, но не пыталась вырваться из объятий.

— Ну так расскажите, — Дюффи усадил ее на кровать. — Нам нужно жить вместе, я чувствую это.

Ольга посмотрела ему в глаза.

— Вы думаете, это будет правильно?

— Я уверен в этом. Вы не хотите рассказать о себе?

Ольга улыбнулась, польщенная его вниманием.

— Ну хорошо. Я родилась в маленьком городке Монтерра, — подчеркнуто безразличным тоном начала она. — Можете представить себе жизнь в могиле? Вот так я жила в родном городе: однообразно и монотонно, изо дня в день. В моей жизни ничего не происходило, а мне так хотелось событий. У меня были журналы с фотографиями звезд Голливуда, и я почему-то решила, что, если поеду туда, мне обязательно повезет. Я бредила Голливудом и вот однажды решилась. Когда отец работал в поле, я забрала все деньги, которые были в доме, и убежала. Я понятия не имела, сколько нужно денег, чтобы добраться до Голливуда, и уже в Окленде у меня не было ни цента. К счастью, мне удалось устроиться на работу в дансинг. Я должна была вести себя таким образом, чтобы мужчины заказывали побольше спиртного, одним словом, я должна была им нравиться. Мне платили проценты с выручки, но все это длилось недолго. Однажды вечером в мою комнату пришел хозяин заведения, и после этого мне уже не нужно было защищать невинность.

— Когда это случилось?

— Лет восемь назад. Мне было семнадцать. Потом я встретилась с одним типом, его звали Вернон. Он был законченным подонком и отлично завершил дело, начатое хозяином. Этот тип объяснил мне, как можно, почти не прилагая усилий, зарабатывать деньги, сулил наряды, драгоценности. Я верила ему и надеялась, что через год заработаю столько, что смогу начать честную жизнь. Но вышло по-другому: Вернон продал меня в бордель на север Калифорнии. Есть такой городок Ватсонвилль… Только там я поняла, в какую беду попала. Выбраться оттуда было невозможно, нас стерегли, как в настоящей тюрьме. У меня не было денег, одежды, кроме того, всех нас пугали полицией… Мне казалось, что я уже мертва.

Дюффи сжал кулаки и стиснул зубы.

— Хорошенькое дельце! — прорычал он.

— Три года я не видела белых людей, — продолжала свою историю Ольга. — Филиппинцы, малайцы, индийцы… И вот, когда я потеряла всякую надежду, появился Каттлей. Представляете себе… белый! В мою комнату вместо одной из обезьян, которых мне приходилось обслуживать, вошел белый человек! Увидев его, я разрыдалась, а он был совершенно ошарашен и потом говорил, что влюбился в меня с первого взгляда. Прошло несколько дней, и Каплей, видя мою собачью преданность, решил выкупить меня. Он решил, что такой человек ему пригодится. Мы приехали сюда, и он поселил меня в том самом доме, куда вы заходили вчера.

— Но чем вы могли быть полезны такому подонку, как Каплей?

Ольга помрачнела.

— В сущности, я принимала у себя тех людей, которые ему были нужны. Благодаря мне у Каттлея появились необходимые связи. Он хорошо платил. Я с трудом приходила в себя после Калифорнии, а вот теперь Каплей погиб…

Зазвонил телефон, но Дюффи не пошевелился. Ольга молчала, и тогда Дюффи вдруг обнял ее и поцеловал в губы.

— Я схожу по тебе с ума, — сдавленно сказал он.

Телефон звонил очень долго, а потом умолк, но они ничего не слышали. Дюффи, полузакрыв глаза, лежал на спине, и ему казалось, что он парит в небесах. Ольга спала. Дюффи медленно повернул голову и посмотрел на удивительно красивое тело. Протянув руку, Дюффи слегка погладил волосы. Ольга вздрогнула и открыла глаза.

— Я ощущаю тебя кожей, — прошептал он. — Ты взяла меня всего без остатка…

Женщина легко вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Мне так хочется быть с тобой всегда, уехать куда-нибудь, бросить все это… Ты ведь не оставишь меня? Не дашь мне снова вымараться в этой грязи?

— Никогда. Вот увидишь, теперь все будет хорошо. Очень хорошо.

Снова зазвонил телефон. Ольга вдруг задрожала, как в лихорадке.

— Не отвечай! Я боюсь! Пусть звонят!

Дюффи поколебался, но потом встал, поцеловал Ольгу в лоб и вышел в гостиную.

— В чем дело? — сухо сказал он в трубку.

— Говорит Глизон, — ответил чуть взволнованный голос.

Дюффи придвинул стул и опустился на него.

— Ну что ж! Я не ждал тебя так скоро.

— Я уже давно звоню.

Дюффи чувствовал, что собеседник нервничает, хоть и пытается скрыть.

— И что ты хочешь мне сказать?

— Я покупаю вещь за пятнадцать пакетов, — выпалил Глизон.

— У меня что-то со слухом. Пятнадцать пакетов?

— Я не могу дать больше, — после паузы сказал Глизон.

— Что за чушь ты несешь? Я же вижу, что ты подыхаешь от желания заполучить свою книжонку. Полиция даст мне больше, если я позволю ей взглянуть на эти записи хотя бы издалека.

— Послушай! — заорали на том конце провода. — У меня нет больше. Единственное, что я могу предложить, — пятнадцать пакетов и еще пять процентов со списка под мое честное слово!

— Скажите пожалуйста! Ты что, принимаешь меня за идиота?! — спросил Дюффи, покачиваясь на стуле. — Пять процентов! Я не дурачок и не собираюсь тебе верить. Ты хотел меня убить, а теперь надеешься, что я приму во внимания твое честное слово. Как только я дам тебе книжку, первое, что ты попытаешься сделать, — это укокошить меня. Нет, плата наличными, или сделка не состоится.

— Навозный жук! — рявкнул Глизон.

— Успокойся, мой юный энтомолог. У меня на примете есть другой покупатель, не такой нервный. Он не будет мне угрожать. Или ты берешь книжонку по моей цене, или я передаю ее другому, вот так!

Наступило долгое молчание, во время которого Дюффи успел закурить и сделать несколько затяжек. Он не спешил. Наконец Глизон промямлил:

— Значит, так?

— Так. Я веду честную игру и не тороплюсь, так что не пыхти понапрасну.

— Ты еще пожалеешь. Я тебя предупредил. — Глизон теперь казался совершенно спокойным. — И на твоем месте, Дюффи, я не стал бы кочевряжиться.

— Не пугай меня, сволочь. Ты еще не понял, с кем имеешь дело. Итак, начальная цена — пятнадцать пакетов, но предупреждаю: на аукционе проценты могут подскочить до потолка.