— Да, да, — повторял он. — Но вы же видите, что банк закрыт?

Голос его звенел от сознания выполненного долга.

— Болван ты этакий! — рассердился Дюффи. — Пойди и доложи Ансколбу, что пришел я!

Швейцар почему-то вдруг изумился, разинул рот, но потом, вероятно, решил, что спросить не так уж трудно, и ушел, ворча себе под нос. Вернувшись, он открыл бронированную дверь.

— Входите, — неохотно пригласил он. — Только это не по правилам.

Через несколько минут появился озабоченный служащий и спросил, что ему нужно.

— Я хотел бы получить записную книжечку, которую отдал на хранение.

— Да, да, конечно. Господин Ансколб уже пошел за ней.

В другом конце коридора появился кассир и помахал Дюффи зажатой в руке книжкой.

— Я сразу понял, что вы пришли за ней. Берите и напишите мне расписку и еще распишитесь в пропуске, потому что банк уже закрыт.

Дюффи взглянул на книжечку, спрятал ее в карман и вписал в пропуск свое имя.

— Бесконечно благодарен. Это очень ценная вещь.

Казалось, Ансколб торопился выпроводить посетителя.

— Видимо, будет гроза, — выходя, заметил Дюффи.

Кассир поспешно кивнул и закрыл за ним дверь.

Дюффи улыбнулся, мысленно похвалив себя, и вытер лоб платком. Потом он сел в «бьюик», раскрыл тайник с кольтами, взял один, сунул за пояс, положил на его место книжечку и закрыл крышку.

Ровно в половине восьмого Дюффи остановил машину перед домом Ольги. Свет горел только в спальне. Неужели она все еще возится со своими платьями?

Открыв дверь ключом, который дала ему Ольга, Дюффи вошел в гостиную, но едва перешагнув порог, почувствовал ледяной озноб.

Все в гостиной было вверх дном, как совсем недавно в его квартире. На подгибающихся ногах Дюффи бросился по лестнице. У двери спальни он почувствовал, что не может решиться войти.

— Дорогая! — позвал он и поразился своему голосу, который сделался вдруг хриплым и дрожащим. — Дорогая, ты здесь?

Тишина в доме словно предостерегала Дюффи. Вынув из-за пояса кольт, он подошел к двери и медленно повернул ручку.

Ольга лежала на полу. Из ее груди торчал нож, который вошел так глубоко, что заткнул рану, и крови почти не было. Пеньюар был сорван с тела и брошен в угол комнаты. Ее большие глаза были совсем мертвыми, губы слегка приоткрылись, обнажая мелкие зубы. На лице Ольги застыло легкое удивление, страха не было.

Дюффи тупо смотрел на свою подругу. Тишина в комнате нарушалась лишь тиканьем часов над камином. Дюффи вдруг подумал, что час назад эта женщина хотела лечь с ним в постель, но он оттолкнул ее, и вот теперь она мертва… Капля пота медленно скатилась по лбу и, оставляя влажную дорожку, дошла до подбородка.

Дюффи не мог оторвать взгляда от лежащей Ольги, и в это время тишину дома разорвал телефонный звонок. Он был таким настойчивым, что Дюффи медленно спустился в гостиную и взял трубку.

— Мы ждем список, слышишь? — раздался голос «малыша».

— Если ты не привезешь его в одиннадцать, мы явимся сами.

— Пошел к черту, — прошипел Дюффи.

Бросив трубку на рычаг, он снова поднялся в спальню. Там он взял Ольгин пеньюар и прикрыл обнаженное тело. Его пальцы вздрогнули, прикоснувшись к холодной коже.

— Прости меня, родная… — прошептал он, словно надеясь, что Ольга услышит.

Он осторожно поднял женщину, положил на кровать, нежно погладил по голове и поправил волосы, уложив их вдоль щек.

— У тебя были тяжелые дни, — Дюффи поцеловал подругу во все еще прекрасные, но холодные губы. Впрочем, его губы не были теплее. Выпрямившись, он убедился, что не испачкал одежду кровью и направился к выходу.

— Спокойно! — раздался чей-то резкий голос.

Дюффи не удивился, все его чувства были приглушены. На пороге спальни с револьвером, нацеленным прямо в грудь Дюффи, стоял полицейский. За ним маячила фуражка еще одного.

— Вы пришли вовремя, — тихо сказал Дюффи. — Только что убили мою подругу.

— Руки вверх! — крикнул полицейский, а его товарищ приблизился к Дюффи.

— В чем дело? — удивленно спросил он.

— Обыщи его, он наверняка вооружен, — распорядился первый.

— Вы ошибаетесь! — крикнул Дюффи, который, прежде чем взять Ольгу на руки и положить на кровать, положил свой кольт на диван, где он теперь и лежал, почти закрытый какой-то подушкой.

Второй полицейский осторожно подошел к Дюффи и проверил его карманы, при этом вел себя так, словно имел дело с бешеной собакой.

— У него ничего нет.

— Вы теряете время, надо искать настоящих убийц.

— Минутку! — остановил его первый полицейский. — Вы — Дюффи?

— Да.

Флики обменялись многозначительными взглядами, второй подошел к кровати, откинул пеньюар, которым было прикрыто тело Ольги, и с любопытством посмотрел на нее.

— Закрой сейчас же, скотина! — с отчаяньем крикнул Дюффи.

— Ты еще смеешь командовать, бродяга! — повернулся к нему флик. — Только раскрой пасть — получишь по морде!

— Мертва? — спросил первый полицейский.

— Еще бы! Этот мерзавец заколол ее ножом.

— Вы ошибаетесь! Я только что приехал и нашел мою девочку мертвой.

— Ну надо же! — расхохотался первый. — Нашел мою девочку! Поедешь с нами и давай без фокусов.

Дюффи был потрясен.

— Неужели вы подозреваете меня в убийстве?

— Не выкручивайся, тебе не удастся нас провести, — ответил полицейский, явно наслаждаясь звуком своего голоса.

Дюффи почувствовал, как отчаянье стальным кольцом сжимает грудь.

— Ничего не понимаю, — прошептал он.

— Мышка прятала деньги в своей норке, и ты об этом знал. Ты требовал у нее денег, но ничего не получил. Тогда ты убил ее, перевернул здесь все вверх дном, нашел деньги и собирался удрать. Что ты об этом думаешь, Гус?

Второй полицейский ухмыльнулся, подошел к Дюффи и вытащил у него из кармана пачку ассигнаций.

— Значит, считаете меня убийцей? — ровным голосом произнес Дюффи.

Тот, которого звали Гус, посмотрел на него с откровенной издевкой:

— Видимо, так, дружище. Ты попал в переплет!

— Но у меня есть алиби. Узнайте в банке, когда я оттуда вышел.

— Он еще разговаривает, — пожал плечами первый. — Пойдем-ка с нами. Там разберемся.

Дюффи обвел комнату взглядом.

— Тут где-то бутылка скотча, — тихо сказал он. — Разрешите хотя бы мне немного подкрепиться.

— И мы за компанию! — обрадовался Гус и провел пальцами по воротничку.

Дюффи пересек комнату, чувствуя на спине взгляды фликов. Его мозг работал отчетливо. Если эти парни использовали примитивный трюк, подложив ему в карман деньги, значит, им приказано убить его якобы при попытке к бегству.

Дюффи взял бутылку, наполнил два стакана, из которых совсем недавно пил с Ольгой за свое здоровье, и, резко обернувшись, заметил, что полицейские обменялись многозначительными взглядами. Кажется, он не ошибся в этих парнях. Протянув один из стаканов Гусу, Дюффи подошел к его коллеге.

— А я выпью из горла! — развязно сказал он.

Револьвер направленный ему в грудь, казался Дюффи огромным, но он все же твердо протянул стакан полицейскому, до которого было около метра.

В ту же секунду быстрый, как молния, он плеснул спиртное ему в глаза и отскочил в сторону. Тот взвыл и выстрелил наугад. Воспользовавшись тем, что полицейский на время ослеп, Дюффи бросился к нему и выхватил из ослабевшей руки револьвер. Обезумевший флик пытался протереть глаза. Не теряя ни секунды, Дюффи стукнул его по лбу рукояткой револьвера, повернулся к Гусу и увидел, что тот держится за живот и пристально смотрит на кончики сапог. Через его пальцы текла кровь. Покачавшись на неверных ногах, Гус рухнул на пол.

— Этого ты хотел?! — крикнул Дюффи, бросился к шкафу, выхватил оттуда ремень и связал руки первого флика. После этого он снова прикрыл тело Ольги пеньюаром.

Все это Дюффи проделал быстро и бесшумно. Подхватив первого флика, который начал приходить в себя, под мышки, Дюффи втащил его на диван, взял из-под подушки свой кольт и сунул за пояс, после чего отвесил полицейскому две пощечины.