— За меня не беспокойся.
— Послушай, Веда. Я возьму в оборот Германа и докажу, что Бретта убил он. А если тебя схватят, ты сознаешься и выдашь меня.
— Они меня не схватят. Я не вчера родилась.
— Мне очень жаль, но пока не улажу дела с Германом, тебе лучше посидеть в безопасном месте, у Ника.
— Нет!
— Я сказал — поедешь к нему!
— А я сказала — нет.
Мы смотрели друг на друга, как два разъяренных пса. Искра, которой мы так боялись, вспыхнула и упала на бочку с порохом.
— Когда я улажу дела с Германом, ты будешь свободна как ветер.
— Ты хочешь и меня убить, да?
Ее голос звучал пронзительно.
Этого я не ожидал. Она преподносила мне сюрпризы один за другим.
— Что ты несешь?
— Ты же меня убьешь так же, как Бретта и Макса.
— Не начинай все снова.
Между нами стоял стол, иначе я мог бы опередить ее. Веда первой схватила пистолет — он все еще лежал на полке, и я совершенно забыл о нем.
Она схватила и наставила ствол на меня. Я был чужой для нее: кровожадный, опасный, жестокий.
— Не отпирайся, ведь у тебя же был план убить меня. Ты обманул меня, а я, дура, поверила твоим сказкам. Только матерый убийца мог совершить столько убийств. Макс, последняя твоя жертва, был совершенно беспомощным, спящим, со связанными руками. Как я могла тобой гордиться? Теперь я — твоя очередная жертва! Я слишком много знаю, чтобы оставить меня в живых. Твой дружок, Кэйзи, будет сторожить меня, пока не придет время убить. Но ты просчитался.
— Ты с ума сошла, не убивал я никого!
Ее саркастическая улыбка окончательно разъярила меня, и я выпалил:
— Да, да! Макса я тоже не убивал! Это ты его зарезала, во сне. Я сам это видел!
Презрение и ненависть сверкнули в ее глазах.
— Подумать только, я любила этого человека. Бойд предупреждал, что ты подлый негодяй, так оно и есть. Ты это доказал. Я тебя презираю!
— Согласен, меня можно презирать. — Теперь кричал я. — Но все произошло именно так. Я не хотел тебе этого говорить, но ты вынудила меня. Ты во сне пошла туда и…
— Думаешь, я тебе поверю! — Она просто вопила. — Думаешь, кто-нибудь тебе поверит? Да, какой нужно иметь изощренный, садистский ум, чтобы придумать такое! Ты меня понял?
Я смотрел на нее, и внезапно мой гнев утих. Она права, кто мне поверит, не стоило ей говорить правду. Надо было держаться до конца, подтвердив, что Макса убил я.
— Ладно, забудем это, забудем все. Тебе нужны деньги. Мы получили двадцать пять тысяч от Бойда, поделим их. Если ты решила жить одна, я не против, пожалуйста.
— Ничего от тебя не хочу. Я тебя презираю. Не смей двигаться, пристрелю. Один неосторожный шаг, и ты пожалеешь.
— Ну что ж, как знаешь. Боже, как все это глупо.
— Сиди и молчи.
В этот момент мне было все равно. Войди сюда полицейские, я встретил бы их по-дружески.
Она взяла чемодан, но пистолет все еще был направлен на меня.
— Я доеду до основной дороги. Машину найдешь там, если захочешь.
— Пошла эта машина ко всем чертям, вместе с тобой, — выругался я и повернулся к ней спиной.
Я сидел пришибленный. Через несколько минут я услышал шум отъезжающей машины.
«Бьюик» катил по траве, направляясь к дороге. Она сидела с гордо поднятой головой.
— Веда!
Она не оглянулась, я не знаю, слышала ли она меня, но больше звать не стал. Я смотрел ей вслед, пока машина не исчезла из виду.
Было еще рано, часов семь, и солнце только-только вставало. Первым делом я потянулся за бутылкой виски. Приподняв ее, я подумал, что с Ведой все произошло точно так же, как и с другими женщинами, которых я знал. Как только они меня оставляли, я хватался за бутылку.
Я швырнул ее, и она, ударившись о стенку, разлетелась вдребезги, расплескав коричневым кругом остатки виски.
«Веду следует вычеркнуть из моей жизни», — подумал я, и на душе стало немного спокойнее.
Мне следовало действовать: разоблачение Германа — вот первоочередная задача, и выполнить ее надо до того, как копы схватят Веду. Денег и провизии у меня хватало, а вот с полицией дела посложнее. Нельзя было терять ни минуты.
Я пошел в соседнюю комнату и быстро собрал вещи. Вспомнив сказанные Ведой слова, что машина будет оставлена у основной дороги, я быстрым шагом направился по направлению к магистрали. Следовало рискнуть и добраться до Ника во что бы то ни стало. Немного везения, глупость полиции, и я доберусь до Ника обязательно.
Так все и произошло. Я нашел машину в полукилометре от дороги. Влезая в салон, я почувствовал запах духов Веды. Это вызвало такой сильный приступ одиночества и тоски, что я с трудом с ним справился. Ключи от зажигания как всегда она оставила в бардачке. Эта женщина во всем любила порядок.
Из Альтадены я позвонил Нику. Никто на меня не обращал никакого внимания и не собирался арестовывать.
Когда Ник взял трубку, я с трудом стряхнул с себя оцепенение. Я сказал ему, что меня сейчас зовут Фрэнк Декстер, что я хочу опять под его крылышко, так как у меня не окончено дело, и Лу должен встретить меня на втором перекрестке — моя машина слишком примелькалась. Ник пообещал все выполнить в точности и спросил:
— Девушка с тобой?
— Я один.
Он еще что-то сказал и повесил трубку. Ник не любил лишних слов, он предпочитал действовать.
Когда я подъехал ко второму перекрестку, Лу уже ждал меня в «кадиллаке». Он махнул рукой, и, казалось, был неслыханно рад меня видеть.
— Устали от жизни? — спросил он, когда я усаживался рядом с ним. — Я думал, вы загораете в Мексике. Малышка с потрясающей фигуркой до сих пор с вами?
— Мы расстались, — коротко ответил я. — Нам лучше уехать побыстрее отсюда.
Мы вернулись в Санта-Медину, и первым, кого я увидел, был О’Риден. Он поднимался по ступенькам в Центральное полицейское управление. Осунулся весь, постарел, на лице не играла улыбка, как прежде. Встретиться с ним нос к носу было бы крайне глупо, но ни один мускул у меня не дрогнул — перед тем как покинуть хижину, я посмотрел на себя в зеркало и не узнал Флойда Джексона.
Швейцару, как всегда дежурящему у дверей, я назвал свое новое имя. Я заметил, что это новичок. Видно, Кэйзи поменял весь персонал во избежание неприятностей и ненужного риска. Посетителей в баре не было — не время, только два негра с отрешенным видом убирали помещение, не обращая ни на кого внимания.
Я открыл дверь в кабинет Ника. Он ходил по комнате, засунув руки в карманы. Подняв на меня глаза, мой друг рявкнул:
— Убирайтесь! Кто вам разрешил пройти сюда?
— Однако, — сказал я, закрывая дверь.
Он бросился ко мне и схватил за руку.
— Эти чертовы усы совсем сбили меня с толку, Флойд, тебя не узнать. Я безумно рад тебя видеть. Садись, рассказывай. Почему ты не в Мексике?
— Я вернулся, чтобы разыскать настоящего убийцу Бретта. Слушай, Ник, ну и дурак же я был, когда поспешил удрать. Я должен был остаться, завершить дело об убийстве Бретта и получить премию.
— Ты спятил! Старина Редферн ищет тебя повсюду. О’Риден отступился, но Редферн — нет. Сан-Луи Бич раскален добела. Если сунешь туда нос — сгоришь.
— Давай действовать вместе, Ник, а премию поделим по-братски. Идет?
— Я и бесплатно тебе помогу, да что там говорить, я готов потратить на тебя все деньги, которые у меня имеются.
— Никогда не поверю, что ты можешь отказаться от пятнадцати грандов! Ну как, входишь в долю?
— Пожалуй, Флойд, тебе удалось меня уговорить. Что я должен делать?
— Я думаю, настоящий убийца — Корнелиус Герман. Только он знал, что я собираюсь навестить Бретта. Я хочу для начала установить, где был Герман во время убийства. Если у него нет алиби, я вытрясу из него правду, чего бы это ни стоило.
— Подожди, судя по тому, что ты о нем рассказывал, это крепкий орешек.
— Я с ним справлюсь.
— Ладно. — Он снова зашагал по кабинету. — Я поручу это Лу.
— Хорошо.
Он вызвал Лу по телефону, но тот еще не вернулся.