— Заходи. Наверное, опять хочешь присвоить мои мысли? Правда, у меня назначена встреча, но не очень важная.

Мы прошли через приемную, где сидела девушка, похожая на кролика, проглоченного удавом, и очутились в кабинете.

— Поверни ключ в двери, — сказала Марта шепотом, который, наверное, был слышен в другом конце коридора. — У меня есть бутылка отличного виски, но мне не хочется, чтобы Мэри знала, что я пью в рабочее время. — Она достала бутылку. — По правде говоря, мне вообще не хочется, чтобы она знала, что я пью. Марта налила виски в стакан. — На, прополощи свой пищевод!

— Иногда, Марта, мне не верится, что ты — цивилизованная женщина, — сказал я, принимая стакан. — Ну, поехали!..

— Камень тебе в печень, — она добрым глотком осушила свой стакан. — Ну как, неплохо? Хочешь еще?

Я покачал головой и сунул в рот несколько кофейных зерен, которые она положила передо мной.

— Итак, что у тебя за трудности? — поинтересовалась она, усевшись в кресло и тоже жуя зерна. — Что тебя интересует на этот раз?

— Мне нужны сведения о филиппинце Тоа Суоки, шофере Сирены Дедрик. Она наняла его на работу в Нью-Йорке, и меня интересует, не ваш ли филиал устроил его на это место.

На лице Марты появилось оскорбленное выражение.

— Дорогой мой, тебе следовало бы знать, что мы не имеем дела с цветными.

— Как же мне получить эти сведения?

Раздумывая, Марта почесала себе голову ножом для разрезания бумаги.

— Попробую узнать это для тебя, — наконец неохотно сказала она. — Самым большим агентством по найму цветной прислуги руководит Сид Сильвер. Этот старый хрыч — мой приятель. Я попрошу его узнать об этом филиппинце все, что нужно. Он что-нибудь получит за эту работу?

— Сто замечательных зелененьких бумажек.

Марта выкатила глаза.

— За такие деньги он утопит свою мамашу в кварте пива.

Я уточнил, что мне нужна не его мамаша в пиве, а информация о Суоки.

— Думаю, что он сделает это через пару дней, тебя это устроит?

— Он получит полторы сотни, если сообщит мне сведения о Суоки завтра утром и если они окажутся ценными.

— Хорошо, — сказала Марта, вставая. — Ты их получишь. Сильвер — гений по части раскапывания всякой грязи. Больше тебе ничего не нужно?

— Ничего. Спасибо за помощь, Марта. Не знаю, чем мне отблагодарить тебя.

Марта усмехнулась.

— Ответь мне на один вопрос, Вик. Когда ты женишься на той прелестной брюнетке, которая томится в ожидании в твоей конторе?

— Если ты имеешь в виду Паулу, то я не собираюсь жениться на ней. Не понимаю, почему ты заводишь при каждом удобном случае этот разговор. Разве я не говорил, что она принадлежит к тому типу женщин, которые никогда не выходят замуж?

Марта ткнула меня кулачищем в бок и расхохоталась так, что задребезжали стекла окон.

— А ты спроси ее об этом! — посоветовала она. — Таких женщин не бывает. Не выходят замуж только те, кому не сделали предложения.

Я припарковался на стоянке перед многоквартирным домом на Джефферсон-авеню и прошел в полумрак вестибюля. За телефонным коммутатором сидела на этот раз не Грейси с лисьим личиком, а другая девушка, но и на ее шее тоже висели наушники. Она жевала резинку и разглядывала полосу юмора в газете. Судя по ее скучающему виду, с юмором в газете и на этот раз было плоховато.

Из-за колонны высунулся Макси и сердито посмотрел на меня.

— Хэлло! — сказал я. — Где мы можем поговорить?

— О чем нам говорить! — ощетинился он. — Я занят. Его ответ я расценил как намек на чаевые и вынул из кармана десятидолларовую банкноту.

— Может, все же поговорим?

Он внимательно посмотрел на деньги и повернулся к девушке.

— Эй! Я спущусь вниз. Не впускай без меня никого!

Не поднимая головы от газеты, девушка несколько раз кивнула, давая знать, что она слышит. Макси потопал к лифту. Мы спустились в подвальный этаж и прошли в небольшую конторку, где стоял стол и два стула. Над закопченным камином висела фотография Джека Демпси с автографом. Макси сел за стол и сдвинул шляпу на затылок. Этот тип не сводил глаз с десятидолларовой бумажки, и я понял, что пока он не получит ее, он не сможет ни на чем другом сосредоточиться.

— Меня интересует Пирелли, — сказал я, протягивая ему банкноту.

— Как, опять?

— Почему опять?

— Потому что нет в городе копа, который бы не расспрашивал меня об этом Пирелли. Я не могу сообщить вам ничего нового.

— Это не важно. Я прошу вас ответить на несколько вопросов, которые полиция, я уверен, вам не задавала.

— Ну что ж, спрашивайте, — проговорил он без всякого энтузиазма.

Я положил на стол пачку сигарет, чтобы показать ему, что разговор будет долгим.

— Вы сами верите, что Пирелли похитил Дедрика? — начал я.

Макси действительно не ожидал такого вопроса.

— Какое вам дело до того, что я думаю?

— Большое. И не тратьте зря время. Гоните деньги назад, если не желаете отвечать на мои вопросы. Я найду кому их отдать!

— Ладно, — проговорил он. — Хотите пива?

Он достал две жестянки с пивом, вскрыл и одну протянул мне.

— За удачный день!

— И за не менее удачную ночь!

Мы выпили и поставили жестянки на стол.

— Думаю, что это не его рук дело, — наконец сказал Макси. — Это не его профиль.

— Мне он сказал то же самое. Я хочу помочь ему. Вы можете дать мне хоть какие-то полезные сведения?

— Пирелли — неплохой парень, — заметил Макси. — С ним у меня никогда не было неприятностей. Транжира. Любит швыряться деньгами. У него симпатичная приятельница. Вы видели ее?

— Да.

Он прищурился с видом знатока.

— Такой фигурки я не видел ни у одной девицы!

— Вы не замечали, вносил ли Пирелли сюда удочку?

— Нет. У него не было никакой удочки. То же самое сказала и уборщица.

— Она заглядывала под кровать?

— Да. Она убирала там.

— Копы нашли удочку вчера вечером. Утром она убирала в квартире Пирелли?

Он кивнул.

— В какое время?

— Поздно. Пирелли уходил из дома в двенадцать тридцать. Она убирает у него после часа.

— Когда полиция нашла удочку?

— В семь тридцать вечера.

— Значит, между часом тридцатью и семью тридцатью кто-то подложил ее Пирелли, верно?

— Если она была подложена!..

— Ну, не будем спорить на эту тему. Между часом тридцатью и семью тридцатью Пирелли или кто-то другой принес эту удочку в дом. Верно?

К этой фразе Макси не мог придраться.

— Да.

— Здесь есть еще вход?

— Да, со двора.

— Может, удочку принесли именно через тот вход?

— В любом случае пришлось бы пройти через вестибюль, а это не осталось бы незамеченным.

— Где вы были вчера в это время?

— В кино. Вчера у меня был выходной.

— Значит, вас вчера здесь не было? Кто вместо вас дежурил в вестибюле?

— Грейси Леман, — Макси отпил из жестянки. — Сегодня она выходная.

— Полиция допрашивала ее?

— А зачем?

— Разве их не интересует, как удочка могла попасть в квартиру Пирелли?

— А зачем им это?

Я тоже отпил немного пива. Конечно, он прав. Копы нашли удочку у Пирелли, и это их вполне устраивало, а как она туда попала, совсем не интересно. Важно, что она там была…

— Значит, Грейси могла видеть, как пронесли удочку?

— Да. Если ее принесли вчера, то она видела это.

— А не могла она на минуту отлучиться из вестибюля и выпустить это из виду?

Макси покачал головой.

— Вестибюль не остается без присмотра ни на секунду. Такое здесь правило. Позади телефонного коммутатора есть уборная. Если дежурный идет туда, он включает сигнализацию у парадного и заднего входа. Стоит человеку войти, как слышится зуммер. Это действует безотказно. Если удочку проносили, она, конечно же, это видела.

Я отпил еще пива и закурил сигарету, чувствуя легкое волнение.

— Пожалуй, мне стоит встретиться с Грейси, — наконец решился я. — Она может стать моим главным козырем.