Он вспомнил предупреждение Рэнди: «Она не для тебя, смотри не нарвись на неприятности, разгневав Соло».

Он не беспокоился о Соло, так как был уверен, что в любой момент уложит его в поединке, невзирая на то, что он отец Нины.

Он вновь потер виски и нахмурился. Она сама пришла к нему. Сама отдалась ему. Сможет ли Соло это понять? Ведь он считает ее своей собственностью. Имеет ли он право смотреть на дочь как на собственность?

Опять сложности, проблемы…

Гарри нетерпеливо поднялся и быстро направился на кухню. Соло уже был там, куря сигару и отхлебывая кофе. Он сидел в полутьме, не зажигая свет.

— Привет, Гарри. — Соло улыбнулся. — Я пытался найти тебя прошлым вечером, чтобы сказать о том, что ты понадобишься мне утром. Пришло время вплотную заняться вышкой. Я разговаривал с Хаммерсаном. Он пришлет металлоконструкции сегодня утром. — Маленькие глазки Соло прищурились. — Я приходил к твоему домику поздно вечером, но тебя там не было. — Он наклонился вперед, его глаза блестели. — Нашел какую-нибудь малютку и развлекался с ней на песке?

Чувствуя, как деревенеет его лицо, Гарри сказал:

— Это уж мое дело, Соло.

Соло допил кофе одним глотком.

— Я не буду вмешиваться в твои дела, Гарри, но не связывайся с малолетками. Это может повредить репутации ресторана. Ни к чему нам лишние скандалы.

— У меня есть голова на плечах, — нетерпеливо ответил Гарри. — Так что я не кидаюсь на малолеток… успокойся.

— Ха!.. Я и забыл. Прости.

Он пересек кухню и взял четыре большие корзины. Потом подошел к двери, помедлил, глядя на Гарри, склонив голову набок.

— Так что ты сказал только что?

— У меня есть голова на плечах, — повторил Гарри, инстинктивно почувствовав подвох в вопросе Соло.

— В самом деле? Ты уже взрослый? — Соло внезапно разразился гулким хохотом. — Все мы такие. Извини еще раз.

— По крайней мере так думаем, — спокойно сказал Гарри.

— Но у одних мозгов больше, а у других меньше, не забывай этого, Гарри. — Глаза Соло погасли. — Я, например, старше тебя, Гарри.

— А разве я имею что-нибудь против этого?

— Нет, но мне кажется, ты очень смышленый парень, Гарри. — Он открыл дверь. — Я вернусь в девять. — Он вышел в полумрак, а Гарри некоторое время оставался на кухне, прислушиваясь. И только услышав, что фургон отъехал, он несколько успокоился и глянул на часы. Было 5.40.

Он подошел к плите и налил себе вторую чашку кофе.

«Что-то здесь не так, — подумал он. — Неужели Соло заподозрил что-нибудь?»

— Гарри?

Тихий шепот заставил его резко повернуться, едва не пролив кофе. В дверях кухни стояла Нина в прозрачном ночном халатике и с взлохмаченными волосами. Казалось, она только что покинула постель.

Гарри почувствовал, как кровь ударила в голову. Он поставил чашку и подошел к ней. Она отступила, маня его за собой. Как кролик, загипнотизированный взглядом змеи, он последовал за ней и оказался в просторной комнате. Он во все глаза смотрел только на Нину, хотя и отметил, что спальня светлая и аккуратная.

Прикрыв дверь за собой, он оперся на нее спиной, не отрывая взгляд от Нины. Она медленно сняла с себя халатик и совершенно обнаженная повернулась к нему, призывно улыбаясь. И вновь Гарри почувствовал опасность. «У меня есть голова на плечах!» — сказал он Соло. Разве это правда? Разве можно сохранить рассудок, глядя на такую красоту? Чем он отличается в таком случае от юнцов вроде Рэнди?

Она подошла к постели и села, глядя на него.

— Иди ко мне…

Ему хотелось сорвать с себя одежду и броситься к ней, но чувство осторожности взяло верх. Он не должен подчиняться ни одной женщине. Даже и в том случае, если она ничего не просит взамен.

Он остался у двери.

— Одевай купальник, Нина, — сказал он нетвердо. — Лучше поплаваем.

— Позже… иди ко мне.

Она откинулась назад, облокачиваясь на локти и слегка раздвинув колени. Откровенное желание в ее глазах только усиливало его решительность.

— Я подожду, — сказал он, выходя из спальни. Он вновь зашел на кухню и налил себе еще чашку кофе. Он отметил, как дрожат его руки, сахар даже просыпался на пол. Он медленно пил кофе, чутко прислушиваясь к шагам Нины. Когда шаги стихли, он повернулся. Нина, в красном купальнике, с полотенцем на плече, улыбалась ему.

— Так мы будем плавать, или как?

Гарри забежал в домик, натянул еще не просохшие плавки, и когда он появился на пляже, Нина уже плыла прочь от берега. Ему не оставалось ничего другого, как поплыть за ней. Когда он догнал ее, она плеснула ему в лицо водой и улыбнулась.

— Странный ты парень, Гарри. Неужели было так трудно доставить мне немного удовольствия? — Еще раз брызнув в него водой, она перевернулась на спину, тихо улыбаясь.

— Я совсем недавно разговаривал с Соло. Мне кажется, он о чем-то догадывается. Да и к тому же это твой отец.

— Ба! Это его трудности! Возвращаемся! Я хочу заняться с тобой любовью!

— Это слишком опасно. Зачем так безрассудно рисковать? К чему мне лишние осложнения с твоим отцом?

— Ты что, боишься его?

— Нет, я боюсь того, что может случиться. Ведь случайно я могу убить его… А вот этого я как раз не хочу делать. — Он глянул на нее. — Ведь ты же не хочешь этого, не так ли?

Она нахмурилась.

— Не будь таким занудой. Неужели ты не можешь взять то, что тебе предлагают, не выдвигая встречных вопросов?

Гарри поплыл назад. После некоторого колебания она поплыла за ним, и они молча доплыли до берега. Когда они выходили из воды, она спросила:

— Так когда мы займемся любовью?

— Не лучше ли нам съездить на остров Шелдон в воскресенье?

Она вздрогнула.

— Кто тебе сказал об острове Шелдон?

— Рэнди… Он сказал, что ты предпочитаешь ездить туда в одиночку.

Она улыбнулась.

— Что ж, мысль неплохая… По крайней мере там мы будем одни многие часы. Большую часть дня в воскресенье мой отец спит. Ресторан закрыт в этот день. Он разрешает мне брать катер. Да… Тогда до воскресенья.

— Да… Я прихвачу что-нибудь из еды.

Вновь бросившись в воду, Гарри поплыл к коралловому рифу, где решил построить вышку для прыжков в воду.

Лейтенант Алан Ласси из отдела по расследованию убийств полиции Майами был маленький человек, с головой в форме луковицы, практически безгубым ртом и глазами, как две ледышки. Он не любил свою работу, преступников и даже свою жену. Ему нравилось идти против всех. Он думал, что это заставит людей бояться его. Но был скорее хитрым, чем умным. В свои пятьдесят семь лет он понимал, что вряд ли получит повышение, и это раздражало его. Исходя из этого, Ласси ненавидел молодых и честолюбивых копов.

Он подкатил к ресторану «Омар и Краб» на превосходном «ягуаре», приобретенном на деньги жены, в сопровождении сержанта Пита Вейдмана, толстого, недалекого человека, сохранявшего свою должность лишь постольку, поскольку он был на побегушках у Ласси.

Когда прибыли двое офицеров полиции, в этот же момент, завывая сиреной, подкатила санитарная машина, и двое санитаров торопливо вышли из нее. Здесь же находилось четверо патрульных полицейских. С озабоченными лицами они, в компании с Лепски, стояли возле выхода из ресторана. Лепски чувствовал себя весьма неуютно. Это была не его территория, и он был прекрасно осведомлен о всех отрицательных качествах лейтенанта Ласси. Будет еще хорошо, если Ласси никак не упомянет его в своем рапорте. Если же это случится, надежды получить квалификацию детектива первого класса развеются, как мираж в Синайской пустыне.

Дожидаясь Ласси, Лепски решил, если тот совсем прижмет его к стенке, сослаться на капитана Террела, который был гораздо более важной фигурой, чем какой-то детектив второго класса.

Лепски бросило в пот, когда он увидел Ласси и Вейдмана, вылезающих из «ягуара». Ласси оглядел толпу, собравшуюся возле ресторана. Приказав патрульным расчистить проход, он прошел мимо Лепски, словно тот был пустым местом, и остановился, с отвращением глядя на гороподобное тело До-До. Затем он поднялся на третий этаж и с гораздо большим интересом осмотрел полуобнаженное тело Мэй Лангли. Он был даже доволен, что пуля попала в голову, не испортив тела. Он пялился на тело Мэй до тех пор, пока не заметил, что Вейдман тоже рассматривает убитую явно не с профессиональным интересом.