А вот мой дом был моей гордостью. Это было прекрасное здание из красного кирпича с крытой галереей, на которой можно проводить прохладные вечерние часы. Тыльной стеной дом опирался о скалу – у него не было заднего двора. Окна всех комнат выходили на фасад, из них открывался вид на далекие горы и долины рек, которые казались чем-то особенно удивительным среди пустынного пейзажа.

Однажды, возвращаясь домой, я заметил, что в доме непривычно тихо. Я вошел в дом и начал переходить из одной пустой комнаты в другую. Мне становилось страшно. Наконец я вошел в нашу спальню и нашел там жену и троих наших детей убитыми. Я точно не знаю, как они были умерщвлены, но, судя по количеству крови, они были заколоты ножами.

В своей последней жизни я был художником, и притом женщиной. Первое, что я помню, – это себя в возрасте шести лет и своего младшего брата. Родители повели нас на прогулку к величественному водопаду. Дорожка привела нас к гранитным скалам, из трещин в которых пробивалась вода, питающая водопады. Мы замерли на месте и смотрели, как вода струилась каскадами и затем обрушивалась в глубокую расщелину. Это был короткий отрывок. Следующий относился к моменту моей смерти.

Я обеднела и жила в маленьком домике, построенном на задах богатых домов. Это было очень удобное жилье. В тот последний день своей жизни я лежала в постели и спала, когда в дом вошел какой-то молодой человек и задушил меня. Просто так. Он ничего не взял из моих вещей. Он хотел то, что не имело для него никакой ценности, – мою жизнь.

…Диана Денхол осторожно вывела меня из гипнотического транса. Всего за один час мое мнение по поводу регрессии в прошлые жизни изменилось кардинальным образом. Я понял, что регрессия – это не сон и не сновидение. В этих видениях я многое узнавал. Когда я видел их, то больше вспоминал, чем придумывал.

Но в них было что-то, чего нет в обычных воспоминаниях: в состоянии регрессии я мог видеть себя с разных точек зрения. Несколько жутких мгновений в львиной пасти я провел вне самого себя, наблюдая события со стороны. Но одновременно я оставался там, в яме. То же самое происходило, когда я был кораблестроителем. Какое-то время я следил за собой со стороны, когда мастерил лодку, а в следующий миг беспричинно, не управляя ситуацией, опять оказался в теле старика и видел мир глазами старого мастера.

Перемещение точки зрения было чем-то таинственным. Но таким же загадочным было и все остальное. Откуда приходили „видения”? Когда все это происходило, меня ничуть не интересовала история. Почему же я проходил через разные исторические периоды, причем некоторые узнавал, а другие – нет? Были ли они подлинными или я каким-то образом вызвал их появление в собственном сознании?

…Но те девять жизней, которые всплыли в моей памяти под действием гипноза, сильно меня удивили. Большинство из них происходили во времена, о которых я никогда не читал и не смотрел фильмов. В каждой из них я был обычным человеком, ничем не выделяющимся. Это наголову разбило мою теорию о том, что в прошлой жизни каждый видит себя Клеопатрой или другой блестящей исторической личностью. Через несколько дней после регрессии я признал, что это явление для меня загадка. Единственный путь для разрешения этой загадки (или хотя бы попытки решения) я видел в организации научного исследования, в котором регрессии расчленялись бы на отдельные элементы и каждый из них тщательно анализировался».

Такими были первые выводы Моуди.

Последующие исследования с использованием гипнотического погружения давали разнообразные результаты. Однако общим был вывод: картины, которые видит испытуемый, – не плод его воображения, а именно воспоминания. Бывали и неожиданные результаты: иногда два пациента видели одинаковые картины.

Моуди установил еще одну интересную особенность. Оказывается, гипнотический сеанс можно заменить древним и уже забытым способом самогипноза: непрерывно и неотрывно всматриваться в хрустальный шар. Сеанс проводится в темной комнате, где зажигается одна свеча. На расстоянии в 60 см от нее на черный бархат кладется шар. Необходимо полностью расслабиться и настойчиво всматриваться в глубину шара. Постепенно человек впадает в состояние своеобразного самогипноза. Перед его глазами начинают проплывать картины, поступающие из подсознания. Моуди уверен, что этот метод приемлем и для экспериментов с группами людей. В крайнем случае хрустальный шар можно заменить круглым графином с водой и даже зеркалом.

Далее еще одна цитата из книги Моуди: «Проведя собственные эксперименты, я установил, что видения в хрустальном шаре не выдумка, а факт… Они четко проецировались в хрустальном шаре, были цветными и объемными, как изображения в голографическом телевидении».

Каким бы методом ни вызывалась регрессия – гипнозом, использованием хрустального шара или самогипнозом, – при всех условиях исследователь смог выделить ряд общих особенностей при регрессии:

• Визуальность событий из прошлой жизни: все испытуемые видят картины регрессии, реже – слышат или чувствуют запах. Картины ярче обычных сновидений.

• События при регрессии происходят по своим законам, на которые испытуемый не может влиять – в основном он созерцатель, а не активный участник событий.

• Картины при регрессии в чем-то уже знакомы. Испытуемый проходит своеобразный процесс узнавания – у него ощущение, что то, что он видит и делает, он уже когда-то видел и делал.

• Испытуемый вживается в чей-то образ, несмотря на то что обстоятельства могут не совпадать: иной пол, иное время, иная местность.

• Перенесшись в другую личность, испытуемый переживает чувства того, в кого воплотился. Чувства могут быть весьма сильными, поэтому гипнотизеру приходится иногда успокаивать пациента, убеждая его, что все это происходило в далеком прошлом.

• Наблюдаемые события могут восприниматься двояко: с точки зрения стороннего наблюдателя или прямого участника событий.

• События, которые видит испытуемый, часто отражают проблемы его сегодняшней жизни. Естественно, они преломляются исторически во времени и зависят от среды, где происходят.

• Процесс регрессии часто может послужить улучшению душевного состояния испытуемого. Человек чувствует облегчение и очищение – находят выход накопившиеся в прошлом эмоции.

• В редких случаях испытуемые чувствуют после регрессии заметное улучшение физического состояния. Это доказывает неразрывную связь тела и духа.

• Каждое последующее введение пациента в состояние регрессии происходит все легче.

• Большинство прошлых жизней – это жизнь простых людей, а не выдающихся деятелей истории.

Все эти моменты, общие для многих процессов регрессии, говорят об устойчивости самого явления. Естественно, встает главный вопрос: является ли регрессия действительно воспоминанием о прошлой жизни? При сегодняшнем уровне исследований однозначно ответить на этот вопрос невозможно.

Однако тот же Моуди убедился, что между регрессией и реинкарнацией можно поставить знак равенства. Небольшое количество примеров, четко доказывающих это, означает, что остается только продолжить изучать загадочные явления реинкарнации. Но уже сейчас можно твердо сказать: регрессия лечит больных!

Когда-то в медицине не связывали состояние духа больного с заболеванием тела. Теперь подобные взгляды отошли в прошлое. Доказано, что регрессия, безусловно влияющая на духовное состояние человека, с успехом лечит его. В первую очередь разные фобии – нарушение нервной системы, навязчивые идеи, депрессии. Во многих случаях излечиваются также астма, артрит…

В чем же здесь дело? Рэймонд Моуди пытается дать ответ на этот вопрос: «Я не знаю точно, почему регрессия в прошлые жизни действует только на определенные заболевания, но это напоминает мне слова Эйнштейна, сказанные много лет тому назад: „Возможно, существуют излучения, о которых мы еще ничего не знаем. Вспомните, как смеялись над электрическим током и невидимыми волнами. Наука о человеке еще находится в пеленках”.