— Клара! — Послышалось злое из-за огромного казана, а потом появилась сама Пепа с весьма усталым видом. — Я что тебе говорила?!

И отчитывает меня, как воспитатель в детдоме. Подошла, на место посадила и как шикнет на ухо:

— Либо сиди смирно, либо порошок, парализующий, на тебе применю. Поняла?

— Ты такая злая стала, брак на тебя плохо влияет. — Шикнула ей в ответ, и моя подруга посмотрела на меня большими глазами, мол, ничего не знает. — Почему в твой план входит изменение моей внешности, не понимаю? Мы их так не отравим?

— Отравим, конечно, вот только твою шкуру спасти при этом нужно, а для этого нужно, чтобы ты не соответствовала описанию. Ясно? — Шипит она, и, не дожидаясь моего ответа, возвращается варить отраву.

— А я и так не соответствую… — пробурчала себе под нос.

— Пепа, мне волосы до какой длины резать? — Крикнула Вероника через еще пять минут пытки, так что в этот раз я снова поднялась со злосчастной табуретки.

— Я тебе сейчас что-то сама отрежу! Кто тронет мои волосы, сама закопаю! И вообще, Ника, ты чего здесь забыла?! Иди-ка к своему муженьку, чего вернулась то? — Как же хорошо было, пока это недоразумение не ходило за Пепой хвостиком как верная собачка.

— Он меня выгнал! — Завыла вдруг Вероника, плюхнувшись на мой табурет и громко заплакав.

— О, спаситель… — мне оставалось только вздохнуть.

— Вот сама виновата! Мы столько вместе учились, а о том, что ты жена нашего упыря узнали из газетных сплетен! — сказала Лили с плохо скрываемой завистью.

— Но я же не знала, что моя помощь в больнице его совсем не обрадует. Еще эти журналисты, как прознали, что я его жена такой гул подняли. — Когда же она перестанет разыгрывать невинность, я же вижу, как блестят ее глаза злорадством.

— Он получил по заслугам, ничего было столько лет не признавать тебя. — Подала голос Пенелопа и мне показалось, что она оправдывается, от чего наш злой гений оправдывается перед своей «лучшей подругой».

— Точно, в газетах писали, что наш упырь давно на тебе женат. Насколько давно? Он и в семейной жизни такой упырь? Бедняжка, он, наверное, и дома так зверствует? — Лили улыбнулась, похоже желая самых ужасных подробностей.

— Не называй его так… — Бубнит Ника в ответ только.

— Упырь есть упырь, дорогая! Не зря же он тебе изменить с Лафей пытался. Убила за это бы гада, а ты за ним ухаживала как дура несколько дней, пока он без сознания валялся. Неблагодарный ублюдок! — Лили положила руку на плече Вероники, но злорадную ухмылку с лица не убрала.

— Он не хотел… — снова только пробубнила Вероника, совсем не обращая внимания на злорадство, так называемой «подруги». Если они это называют дружбой, то половина знакомых мне женщин такие же «подруги».

— Слышь, бродячее племя, может работой займетесь? Там сладости привезли, разгрузить надо. — Маргарита презрительно скрывалась, опираясь спиной на дверной косяк. Мы сидели на студенческой кухне, уже почти рассвет, приготовление забрали последние силы, но месть стоит усилий.

— Эй, злой гений, ты еще долго там? — В свою очередь спросила Татьяна, в отличие от нас, эти две не только помылись, но и успели вздремнуть, перед тем как хоть чем-нибудь помочь нам.

— Уже готово, осталось дело за малым, — Пенелопа оторвалась от казана с какой-то жуткой улыбкой.

***

— Это было обязательным? Мне моя одежда и так нравится! — Прорычала, в который раз одергивая юбку, она была слишком коротка, уже молчу о том, что эта помешенная на моде Лилия сделала с моими ногами. Честно, мне много раз было хреново и больно, но что бы настолько! Тот урод, что ввел в моду гладкие безволосые ноги явно был садистом, особенно когда придумывал способ лишаться этого волосяного покрова с помощью воска. Мне кажется, я чуть не заплакала, когда эта садистка содрала с меня первую полоску ткани с воском. Да еще холодно теперь как, даже мои вязаные чулки не помогают. За что мне все это, а? — Кому какая разница как я выгляжу?

— Ты забыла, что именно написано в той ориентировке? Не красивая с длинными волосами. Надо было их тебе подстричь все-таки. Не понимаю, во что ты такое влезла, что тебя тайная полиция ищет? Вечно от тебя одни проблемы. — Пенелопа поправила белый передник, на меня его так же пытались надеть, но я наотрез отказалась.

— Да мне как-то плевать, как меня видят другие. Красота это не главное. — Оперлась об стену, пока Пепа сосредоточено писала на доске.

— В твоем случае точно. — Хихикнула Маргарита, — Но и умом ты не блещешь.

— За то силы у меня предостаточно, дорогая, и если я услышу от тебя хотя бы еще одно слово сегодня, то покажу, насколько я сильна. — Как же не люблю сдерживаться, но показывать свою ауру в таком месте самоубийственно.

— Все равно не понимаю, зачем эта юбка и фартуки, я официальную форму даже на церемонии вступления одевали. Одежда прямо как для квартала с красными фонарями. — Брезгливо одёрнула юбку еще раз. Я, конечно, не стеснялась ни капли, просто на моих ногах с внутренней части бедра остались желтые синяки после той самой ночи с некромантом. И не скажешь, что уже неделя прошла с того времени.

— Откуда знаешь, бывала, что ли там? — Вот не знает, когда остановиться, эта Маргарита. Сказала же молчать в тряпочку, мне эта вынужденная «дружба» совсем не нравилась.

— Бывала, хорошо развлеклась, ты тоже загляни, расслабься. — Подмигнула ей так, что наша богатенькая дочка самого большого в стране ювелира раскраснелась как рак.

— Они идут! — Выкрикнул Юра, ставя на передний стол стопку учебников.

За ним шли остальные парни с ингредиентами, расставленными по коробкам. Меня задвинули в угол, ибо моя злорадная ухмылка, по словам некоторых, заставит тайных полицаев нервничать и угрожает нашему плану мести. От скуки я уставилась в окно, выходящее на улицу. Мы были в главном здании штаба тайной полиции, в одной из классных комнат, где обучаются их новобранцы. Здание это находилось в элитном районе города, людей по главной улице всегда проходило много. Мой взгляд зашарил по прохожим, пока я зевала. В последнее время обходиться без сна мне было тяжело, да и пытки Лили давали о себе знать. И вот смотрю я себе, смотрю и вижу некроманта, никого либо, а именно некроманта в компании с вполне живым Отто. Они оба вышли с машины и направились к входу в это здание. Все это случилось так быстро, что я грешным делом подумала, что это так на меня влияет та ужасная штука под названием «депиляция».

— Все здесь? — Спросила Пенелопа, где-то на заднем плане.

— Где Клара? — Услышала я слегка встревоженный голос Нальнара и чуть не стала думать, что кроме зрительных галлюцинаций еще и слуховые ощущаю.

— Братан, да ты на нее реально запал! Или она тебя так по голове сильно стукнула? — Костромской как всегда на своей волне, ему бы только друга подколоть. Видать хочет в больничку к Еве, Захарову и Лафей.

— Ты что ослеп ушастый? Здесь я! — Села на подоконник и забросила ногу на ногу. До чего же эта форма ужасна, да еще и мала.

После последнего нашего разговора мы избегали друг друга, а тут на тебе, сам обо мне спросил. Посмотрела на это недоразумение с пренебрежением. В белой униформе зельеваров он смотрелся, кстати, ничего, жалко для парней новую форму придумали, в юбках и фартуках они бы смотрелись шикарно.

— Клара!

— Что? — слегка рассеянно с улыбкой переспросила у Лили и ножкой так ритмично подергала.

— Мать моя магичка, Кларка, ты, что этим вечером делаешь? — Да, Костромской вообще обнаглел, попытался растолкать девочек и ко мне пробраться. Вот что с мужиками похоть делает, у эльфа вообще уши покраснели.

— Твою рожу бью, Костромской. — В тон ему сладковато ответила, даже подмигнув, вот только его взгляд был прикован к моим ножкам и неприлично задранной юбке.

— Ох, Кларка… — Он даже облизнулся, ну и гадость. Похоже, нужно ему напомнить, что я не Ева, ударом в выпирающую часть тела.

— Они уже идут, парни отойдите назад. — Пенелопа выступила вперед, это только ее представление, как и план в принципе.

— Ты бы переоделась что ли? — Прошипел эльф, садясь на подоконник рядом со мной.

— Я тоже думаю, что без одежды я выгляжу лучше. — Беззаботно улыбнулась, не обращая внимания на его колкость.