Гэр привык заниматься каждый день, этот порядок установился сам собой вскоре после его приезда в Капитул: до завтрака дворы были безлюдными и тихими, и у него было несколько свободных часов наедине с собой, чтобы избавиться от ночной одури и прочистить мозги. Повторение упражнений успокаивало, помогало сосредоточиться, взглянуть на свои тревоги отстраненно, без эмоций, как на землю с высоты птичьего полета. Это был единственный способ справиться с кошмарами.

Вот и сейчас Гэр вынул меч и прислонил его к перилам. Утоптанная земля под ногами была чуть влажной от росы, но не скользкой. От ветра кожа покрылась мурашками. Но это было не важно, стоит ему начать упражнения, и тело согреется. А когда он закончит, остатки кошмара будут смыты чистым рабочим пóтом.

Гэр встал в стойку, вытер ладони о штаны и начал упражняться.

На то, чтобы поймать ритм, понадобилось время. Мышцы не слушались, первые пять приемов вышли неуклюжими, ноги заплетались. Гэр отругал себя, ведь он умел лучше. «Вначале четкость выполнения, — учил Селенас. — Добейся четкого выполнения, а скорость придет сама».

Гэр стал двигаться медленнее, концентрируясь на каждом шаге, каждом вдохе. Он почти не замечал птиц, которые запели с восходом, не чувствовал солнца, которое поднялось над восточной стеной и согревало его лучами, растягивая длинную тень. Гэр осознавал лишь движения мускулов, течение силы, которая посылала меч в полет. Через некоторое время допросчики если и не были забыты, то, по крайней мере, вернулись в прошлое, где им и положено было находиться.

Отсалютовав на прощание пустынным дорожкам, разбегавшимся от двора, Гэр опустил меч. Пот заливал его спину и грудь, штаны липли к ногам. Солнце поднялось над восточной стеной почти на целый локоть и теперь смотрело на Гэра, словно пламенный глаз демона. Святые, как жарко! Нужно было прихватить кувшин с водой. Согласно календарю, до Угасания и начала нового года оставалось еще два месяца. В Леа снег уже лежал бы по колено и каждый день его становилось бы все больше. Ночной холод пробирал бы до костей и ломал ветви деревьев. А здесь по ночам даже под одной простыней было жарко. За две прошедшие недели Гэр так и не привык к местному климату.

Его изумляло то, насколько ему не хватает Леа. Сегодняшний день отлично подошел бы для верховой прогулки до Картервэй Хэд. От него дорога поднималась на отрог Великого Глена, откуда при ясной погоде можно было увидеть половину Лейхэвена. К югу в паре миль оттуда начиналось огромное известняковое плато, Стол Гигантов. Гэр часто взбирался на него и рассматривал туманные долины, ощущая себя на вершине мира. Там остались тысячи вещей, по которым он скучал, от мягкого верескового меда до звенящей тишины после снегопадов. И все это звало его. Как бы он ни пытался подавить тоску по дому, Леа прочно вросла в его сердце, и этого уже не изменить.

Пошевелив плечами, чтобы ослабить жжение после тяжелой тренировки, Гэр повернулся к ступеням, у которых оставил ножны, и обнаружил, что их нет на месте. Кто-то положил их рядом с ящиком, в котором были сложены промасленные маты. А на перилах висело свежее полотенце. Кто-то выходил во двор, а он был слишком занят упражнениями и даже не заметил этого. Расслабив руку на рукояти меча, Гэр оглянулся по сторонам.

На дорожках никого не было, а у двери в оружейную на стуле сидел ширококостный мужчина, греясь в утреннем свете. Толстые пальцы умело обматывали оплеткой рукоять деревянного тренировочного меча. Рядом у стены уже стояли два только что починенных, а еще три меча ждали своей очереди на земле у ног мастера, рядом с кучкой кожаных ремешков.

— Благодарю за полотенце, — сказал Гэр.

— Я решил, что оно тебе пригодится. Но на будущее не забывай брать свое. — Мужчина затянул последнюю петлю и прижал ремешок пальцем, другой рукой вытаскивая из кармана складной нож. — У тебя отличная координация. Но неужели тебе не надоело тренироваться в одиночку?

— Иногда надоедает. — Гэр взял полотенце и вытер лицо.

Сидевший на стуле сменил нож на шило и протолкнул обрезанный ремешок под слои, уже намотанные на рукоять. А затем встал. Кости его позвоночника захрустели.

— Богиня, не вздумай стареть. Первой пострадает спина, — пробормотал он и вышел во двор.

У него были коротко подстриженные волосы, по цвету и виду похожие на металлическую стружку, и лицо кулачного бойца. Темно-карие, почти черные глаза, много раз поломанный нос, старый шрам на левой скуле… Этот шрам превращал любую улыбку в подобие злодейского оскала.

— Харал. Оружейный мастер, — представился мужчина. — Кто учил тебя фехтовать?

— Селенас из Дан Игорн.

— В Доме Матери, да? Понятно.

В руках Харала свистнул тренировочный меч, мелькнул в воздухе, нацелившись Гэру в ребра. Юноша инстинктивно поднял клинок, чтобы блокировать нападение, но сифрианец остановил удар на волосок от стали, дерево даже не поцарапалось.

— Быстрые руки, — сказал Харал, отступая. — Селенас хорошо тебя учил.

— Вы его знаете?

Оружейный мастер прислонил деревянный меч к стене рядом с остальными и стряхнул пыль с ладоней.

— Немного, по войне. У него до сих пор катан?

— Да.

— И он до сих пор заставляет выходить против него с парой ножей?

— Иногда с боевым шестом или со сломанным копьем. Говорит, что никогда не знаешь, от чего придется защищаться. — Гэр повесил полотенце обратно на перила и вложил меч в ножны.

— Айе, не знаешь, — улыбнулся сифрианец. — Мечи ломаются, их могут отнять, и тогда приходится сражаться тем, что есть под рукой. Я видел однажды женщину, которая оборонялась от катана сковородкой. И противник ее при этом выглядел глупо, несколько минут едва успевая отмахиваться. Покажи мне свои руки.

Ладони Гэра были темными от кожаной рукояти, но шрам все равно был отчетливо виден. Харал совершенно не обратил на него внимания, он лишь брал ладони по очереди и пробовал заскорузлой подушечкой пальца мозоли, оставшиеся после упражнений с мечом.

— А ты еще и лучник. Что ж, понятно, ты же леанец. Наверняка с самого детства поглядывал на отцовский лук, а? Сожми.

Гэр изо всех сил сжал руку Харала. К тому времени как сифрианец кивнул, чтобы он отпустил, плечи юноши уже горели. А потом ему пришлось разминать затекшие пальцы.

— Что ж, тебя не совсем испортили. Как самочувствие?

— Не идеально, но неплохо. Мастер Харал, вы давно за мной наблюдаете?

— Сегодня примерно с час, и по полчаса каждое утро на этой неделе, когда рутины побольше. — Он показал на восточный край двора, где ряд многостворчатых окон подмигивал над крытой дорожкой. — Мои комнаты вон там. И как хороший прихожанин, я поднимаюсь с первыми воробьями. Наблюдать за тобой было приятно, а я рад был отвлечься от бумажной работы. С оружием или без, я жду от каждого работы в полную силу, но когда приходится возиться с гроссбухами оружейной… — Харал криво улыбнулся. — Плохой из меня писарь.

Он почесал щеку, и его кустистые брови опустились.

— У нас еще полчаса до завтрака. Как насчет спарринга?

Предложение было заманчивым, но Гэр ответил:

— Благодарю, мастер Харал, но на сегодня я, пожалуй, закончу. В восемь у меня занятия с мастером Бренданом, а мне еще нужно принять ванну.

— Понял, значит в другой раз. У меня есть место еще для одного ученика, учти. Занятия дважды в неделю. Не могу обещать чего-то особенного, зато ты сможешь отвлечься от одиночных упражнений.

— Звучит заманчиво, спасибо.

— По правде говоря, ты окажешь мне услугу. Некоторые ученики считают, что старый боевой конь вроде меня уже ничему их не научит. А ты их немного встряхнешь.

— Чтобы спастись на пару часов от здешних мастеров, — сказал Гэр, — я готов даже вычищать конюшни.

Он взял меч и повесил перевязь на плечо.

— Время от времени мужчине нужно разминать не только мозги, — сказал Харал. — Приходи послезавтра сюда, покажешь, чему ты еще научился у Селенаса. Это будет… весело. — Харал расхохотался. — Этого они уж точно не ожидают!