Мэйсен спешился, чтобы облегчить ей задачу.

— Давай, девочка, — уговаривал он, — еще немного, совсем немного.

Богиня, ему даже говорить было сложно. Каждое слово давалось с таким трудом, словно он вытаскивал его из горла и весило оно сотни фунтов. Мэйсен уронил дымящиеся остатки факелов в снег — они были уже бесполезны. Даже ноги казались ему неподъемными, но он все равно тянул их по снегу, заставлял себя делать шаг за шагом, медленно продвигаясь в сторону врат Эндириона, к пути, который вел к черному ходу в Фолл. Бреа плелась рядом, спотыкалась, но держалась наравне с ним. Шаг за шагом, ярд за ярдом, они шли дальше.

И скоро могли бы войти в крепость через ворота, сквозь которые защитники когда-то получали провиант из Гринуэя. Внутренние стены еще не осыпались от штормов, и внутри должно быть спокойно, там можно было скрыться от снега и развести костер, разогреть еду. Только бы добраться до входа.

Бреа взвизгнула и упала на колени. Со второй попытки ей удалось подняться на дрожащие ноги и замереть. Снег на ее крупе уже не таял. У лошади почти не осталось сил. Мэйсен похлопал ее по шее.

— Мы с тобой так долго были вместе, даже не думай бросать меня сейчас, — сказал он, беря поводья в руку. — Вставай, Бреа, осталось совсем чуть-чуть.

Он вытер снег с лица и снова зашагал по склону, остановившись только тогда, когда от массивной крепостной стены отделилась тень и вышла вперед, заступая ему дорогу. Мэйсен не видел почти ничего, кроме смутных очертаний фигуры и короткого лука в руках человека. Форма лука говорила сама за себя.

— Тебе бы следовало лучше заботиться о лошади, друг. — Человек говорил с густым акцентом жителей долин Арренора.

— Я всегда ставил ее нужды выше своих.

— Как и должно. — Мужчина не снял стрелу с тетивы, но натяжение ослабил. — Мы видели твои факелы. Что привело тебя сюда?

— Я бы с радостью рассказал об этом, сородич, но не раньше, чем спрячусь от этой проклятой метели.

Земляк обдумал его слова и кивнул головой на дорожку.

— Вверх до конюшен, потом налево. Тебе найдется место у костра.

Это лучше, чем стрела в брюхе.

— За одно лишь это да пребудет с вами благословение Хозяина Ветров!

Мэйсен увидел блеск зубов, который мог быть улыбкой, а затем человек вложил пальцы в рот и дважды коротко свистнул. В ответ раздался один долгий свист.

— Давай, иди. Я следом.

Ведя в поводу спотыкающуюся кобылу, Мэйсен прошагал последнюю дюжину ярдов и завел Бреа в темную арку. В противоположном углу двора сквозь дверь конюшни виднелся желтый свет костра. Еще один соплеменник в такой же истрепанной одежде стоял на пороге. В руке он сжимал лук, но когда Мэйсен приблизился, посторонился и поднял полог, закрывающий вход.

Внутри низкого сводчатого перехода воздух оказался божественно теплым. Здесь пахло дымом костра и лошадьми. Еще один земляк возник рядом, чтобы принять у Мэйсена поводья Бреа и отвести ее в дальний угол, к другим лошадям. У костра лежали четыре седла, а сам костер путешественники развели на месте старой топки. У стены были сложены тяжелые плащи. Судя по всему, эта группа была в пути уже давно и путешествие было нелегким. Луки и дротики были составлены так, чтобы до них в любой момент можно было дотянуться.

— Ждете проблем? — спросил Мэйсен.

С улицы вернулся его провожатый, впустив облачко снега и ледяного воздуха. Он постучал сапогами, стряхивая снег, и снова натянул полог на дверь, закрепив его тяжелым камнем. Одет он был так же, как остальные, — в вытертую кожаную одежду, на плече висел колчан, на бедре — кинжал в ножнах. У него были такие же ярко-синие глаза и правильные черты, как у младшего лучника, но опыт заострил его лицо и оставил нити серебра в гриве каштановых волос.

— Никогда не знаешь, с чем столкнешься в ущелье Свистунов, — сказал он. — Удача любит подготовленных. А теперь, может, ты скажешь, что привело тебя сюда?

Мэйсен взглянул на короткие луки. С такого расстояния его нашпигуют стрелами, как кролика. Он вздохнул.

— Я направляюсь во Флот. Самый быстрый путь на юг лежит через ущелье и Звенящую Осень.

— Одинокий путь, — сказал старший, не ослабляя тетивы. — И холодный в это время года.

Мэйсен стянул с головы капюшон. В убежище было тепло, и в своей зимней одежде он уже вспотел.

— Я иду, куда несет меня ветер. А что завело моих земляков так далеко на запад?

Тот, кто увел Бреа, вернулся к огню, неся под мышкой седло, а в другой руке сжимая тюки.

— Охота, — ответил он. Чистота голоса подсказала, что это не он, а она.

Мэйсен присмотрелся и понял, что под бесформенной курткой и кожаными штанами скрывается стройная, очень женственная фигура.

— Твоей кобыле совсем плохо. Я накормила и напоила ее, но ты должен дать ей отдохнуть, прежде чем отправишься во Флот.

Женщина поставила тюки к остальным вещам, бросила седло на землю перед Мэйсеном и уселась, опираясь спиной на седло.

Одна рука незаметно скользнула к кинжалу на бедре.

— Я благодарен, и Бреа наверняка тоже. Мы столько миль прошли вместе, что мне больно видеть ее страдания. — Мэйсен снял плащ и сложил его на седло. — Могу ли я спросить, на кого вы охотитесь, раз проделали больше тысячи миль от Флота?

Пожилой наградил его долгим взглядом. Мэйсен подумал, что ему, наверное, не следовало задавать этот вопрос.

— Можешь сказать ему, Сор. Он гаэден.

Четвертый долинник сидел по другую сторону костра, почти теряясь в тени. Трое других отличались смуглой кожей и каштановыми волосами, он же был темноволосым и бледным. Уголки его рта опустились: один — потому что от носа до подбородка шел свежий шрам, другой, видимо, за компанию. Он не поднимал взгляда от точильного камня и кинжала. Сталь сверкала в отблесках костра и отражалась в темных глазах.

— Ты уверен, Каэл? — спросил Сор, нахмурившись.

— Совершенно уверен, как в том, что сижу сейчас перед тобой. — Скрип, скрип стали по оселку. — Я почувствовал его сразу, как он вошел. Спроси его.

Сор хрюкнул.

— Это правда?

Мэйсен кивнул, расстегивая камзол.

— Дункан, у нас остался суп? Там холодно, как у Безымянного в сердце.

С этими словами Сор ослабил тетиву и поставил лук к стене, где уже отдыхали остальные. Дункан сделал то же самое, а потом начал доставать миски и ложки, пока Сор устраивался у огня.

— Итак, — сказал он, усевшись, — ты знаешь мое имя. Это Дункан, мой брат, Каэл, Кара. — Он указывал на каждого, кого называл.

— Мэйсен.

— Судя по факелам, ты уже ездил по ущелью.

— Несколько раз, больше, чем хотелось бы. — Мэйсен принял миску и ломоть черствого хлеба из рук Дункана. — Благодарю. Их стрелы больно кусают.

— Тебе повезло, что ты нашел нас, — сказала Кара, пока Дункан раздавал остальным миски. — Они могли бы добить тебя, не найди ты убежища.

— Судьба иногда играет с нами. — Похлебка была такой густой, что первой же ложки хватило, чтобы прогнать из костей холод. — И вы, наверное, тоже не сунулись бы сюда, будь у вас выбор.

— Почему ты так решил? — спросил Дункан.

— Охотники с долин так далеко от дома преследуют добычу по ущелью Свистунов и не торопятся рассказывать о ней обычным людям? — Мэйсен поерзал, устраиваясь на плаще. — Да еще и путешествуют в компании «искателя». Я могу определить кровавую историю по одной только наживке.

Сор переглянулся с братом.

— Кровавая, не то слово. — Он с рассеянным видом ел суп, так, словно выполнял неприятную, но необходимую работу.

— У меня в тюках спрятана фляга доброго бренди, а у вас наверняка есть кружки, — сказал Мэйсен. — И, думаю, нам всем не помешает выпить, прежде чем эта ночь закончится.

Дункан выудил кружки и флягу и вернулся к ужину. Мэйсен разлил всем по доброй порции бренди и передал одну из кружек Сору, который благодарно кивнул.

— Мы патрулировали Вестермарч и встретили рэйнджера. Он путешествовал быстро и налегке, слишком быстро даже для Элданнара. На их стада за пару дней до этого напали — убили несколько лошадей, десяток жеребят… Еще бы полдюжины, и они пошли бы по миру с протянутой рукой. Они не знали, что это за зверь, но тварь нападала на табуны по ночам и убивала для удовольствия, а не для еды. Он ехал, чтобы позвать на помощь, и мы могли ему помочь, но когда прибыли на место… — Сор залпом допил бренди и поставил кружку на пол. — Не проси меня описывать, что мы там увидели.