«Так позвольте мне искупить свою вину, ибо я с удовольствием отдам все до последней капли ради такой красавицы, как вы».

Тонкие брови взлетели на лоб. Итак, при всей своей устойчивости к доводам разума леди оказалась восприимчивой к лести.

Искушение поцеловать ее идеальные губы чуть не побороло страх перед ножами на поясе ее брата. Но Мэйсен смог лишь вежливо наклонить голову.

— К вашим услугам, миледи, — сказал он и позволил Песни затопить себя.

Он тут же почувствовал дрожание жизни в дереве под руками и ногами, пронзительную песню ветра и медленные удары воды о борта, в самую плоть корабля. Поющая некоторое время смотрела на хранителя в упор, а затем выражение ее лица слегка смягчилось и она вновь повернулась лицом к ветру. Мэйсен почувствовал касание ее разума, холодного, элегантного, чужого, и она пронизала его Песнью, после чего они объединили воли, помогая «Звезде» пробиваться сквозь враждебные воды. Оставалось лишь надеяться, что корабль прибудет вовремя.

Вернувшись в общежитие, Гэр заметил полоску света под дверью Дарина и подумал, не найдется ли у белистанца времени на партию в шахматы. До сих пор удача ему сопутствовала, он выиграл шесть партий кряду, хотя каждая из них далась ему очень непросто. Было бы кстати отвлечься на нечто интеллектуальное, не думать о чувственном телесном объекте, который в последнее время занимал все его мысли. Возможно, он даже наберется мужества, чтобы спросить у Дарина совета.

Гэр постучал в дверь, но ответа не было. Он снова постучал, а затем приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы заглянуть и позвать Дарина по имени.

Белистанец распластался на столе, в опасной близости от мерцающего огарка свечи.

Гэр торопливо зашел и убрал свечу, приподнял Дарина за плечи, усадил так, чтобы друг опирался спиной о спинку стула. По тунике Дарина и по тому, что раньше наверняка было эссе, расплывались черные пятна — падая, Дарин перевернул чернильницу. Рядом с ней, как капля росы на розовом лепестке, сиял на бархатном мешочке камень для обручального кольца Ренны.

— Дарин, проснись. — Гэр осторожно встряхнул его. — Ну давай же, пора просыпаться.

Глаза белистанца приоткрылись. Они неестественно блестели, дыхание было учащенным.

— Ну же, Дарин. Посмотри, ты весь в чернилах.

Голова парня безжизненно повисла. Гэр подумал было, что он пьян — состояние Дарина было очень похоже на алкогольное отравление. Но его дыхание не пахло вином, к тому же Гэр не мог припомнить, чтобы белистанец когда-либо налегал на выпивку. Зато вдруг вспомнил, о чем говорил Дарин во время их первой встречи.

— Дарин! Очнись! Когда ты ел в последний раз?

Белистанец попытался ответить, но вместо слов послышался стон. Гэр выругался. Убедившись, что его друг не свалится со стула, он быстро обшарил комнату в поисках еды, но ничего не нашел. Обыск карманов, сначала своих, а потом Дарина, тоже оказался бесполезным.

Гэр снова выругался, на этот раз громче. Придется тащить его в лазарет. Он взвалил худое тело Дарина на плечо и постучал в соседнюю дверь.

— Открывай, Кловас! Мне нужна твоя помощь!

Дверь открыл тощий двенадцатилетний подросток в мантии адепта, наброшенной поверх ночной пижамы. Он удивленно заморгал, увидев Гэра с потерявшим сознание Дарином на плече. Дальше по коридору открывались двери, слышались голоса, требующие объяснить, из-за чего такой шум.

— Беги в лазарет и скажи первому же целителю, что Дарин болен и я сейчас его принесу.

Паренек застыл на месте, открыв рот.

— Кловас, это важно. — Гэр схватил его за руку и выдернул в коридор. — Беги!

С изумленным писком Кловас зайцем помчался по лестнице вниз. Гэр следовал за ним, так быстро, как только мог, игнорируя любопытные взгляды и вопросы других учеников. Буквально за несколько секунд все обитатели крыла высыпали в коридор и начали тараторить.

Гэр выругался, наткнувшись на чью-то спину.

— С дороги, черт бы вас побрал! — Свободной рукой он расталкивал собравшихся, но сонные ученики были медлительными и плохо соображали. — Да шевелитесь же вы!

Он разозлился настолько, что потянулся к Песни и отправил вперед иллюзорные файерболы, чтобы расчистить путь. Ученики бросились прочь, вопя от ужаса. Остались только два адепта, которые требовали объяснить, что здесь происходит.

— У меня нет времени стоять и спорить, дайте пройти!

Гэр растолкал их, не слушая жалоб, которые летели ему вслед. Он сбежал по лестнице, вышел в крытую галерею, где ветер стонал между колонн и швырял листья ему в лицо. Осталось немного: мимо входа в тренировочные дворы, налево от перекрестка дорожек, а там уже, будь он благословен, маячил Кловас и что-то тараторил, обращаясь к растрепанному худому Саарону.

Встревоженный целитель направил Гэра в хирургическое отделение.

— Давай его сюда, скорее. — Саарон указал на стол. — Клади на спину.

Достав из ящика скальпель, целитель разрезал тунику и сорочку Дарина, прижал ухо к груди парня, прислушиваясь к дыханию. Потом поискал пульс на шее и запястье и поцокал языком.

— Пульс слабый, ужасно слабый. Подержи его в сидячем положении, пожалуйста.

Гэр обнял Дарина, одной рукой обхватывая за плечи, а другой поддерживая подбородок.

Саарон исчез в диспенсарии и через пару минут вышел, наливая что-то в стакан.

— Давай-ка его напоим.

Маленькой ложкой он влил немного жидкости в рот Дарина.

Гэр учуял запах меда.

— Что это?

— Мед и теплая вода, — ответил Саарон. — У Дарина то, что некоторые называют сахарной болезнью. Если он не будет регулярно есть или слишком долго пробудет без пищи, наступит кома вроде этой. И если быстро не решить проблему, он может даже умереть. Я уже видел такое, особенно с детьми. Они не понимают, что происходит, не могут описать, поэтому симптомы невозможно диагностировать вовремя. — Еще одна ложка жидкости отправилась в рот Дарина. Тот неуверенно и слабо сглотнул. — Как давно ты его нашел?

— Пару минут назад. Он распластался на столе. Я думал, что он просто уснул за работой, но не смог его разбудить. Потом я поискал еду в его комнате, но ничего не обнаружил.

— Быстро соображаешь. Ты Гэр, так ведь? Танит рассказывала мне о тебе. — Саарон приподнял веки Дарина, оценивая состояние зрачков. — Как твоя голова?

— Уже в порядке, спасибо. С ним все будет хорошо?

— Насколько я могу судить, да. И могу добавить, что большей частью это благодаря быстроте твоих действий. — Саарон отставил стакан и почесал затылок. Его волосы цвета железной стружки торчали во все стороны, словно он до сих пор не знал о том, что в мире давно изобрели расчески. — Дарин все время должен был носить в кармане коробочку со сладостями, пастилу или что-нибудь в этом роде, чтобы сразу съесть, когда почувствует себя нехорошо. Он, наверное, потерял ее — этот белистанец такой разиня, что я удивляюсь, как он еще не забыл свое имя. Ты поможешь мне перенести его туда?

Целитель махнул рукой в направлении двери, ведущей в палату.

Вместе они внесли Дарина в чистую выбеленную комнату. Длинные ряды кроватей стояли вдоль стен, между ними были натянуты занавески, которые можно было задернуть, если пациент нуждался в уединении. Саарон шел первым.

Они дошли до конца зала, туда, где начинались отдельные палаты для пациентов, нуждавшихся в полном покое. Койка была уже готова, покрывало с нее сдернуто, и через несколько секунд Дарин был уложен и укутан.

— Я посажу одного из адептов присматривать за ним, пока он не очнется, — сказал Саарон. — Будем внимательно следить за его состоянием. Дарину уже очень давно не было настолько плохо. Завтра я сообщу тебе, как у него дела.

Гэр отправился обратно к себе, Кловас буквально наступал ему на пятки. Толчеи в коридорах уже не было, большинство учеников вернулись в свои комнаты, но некоторые остались, прислонившись к стене, — дожидаться нарушителей спокойствия и поглядывать на двух оскорбленных адептов, которые жаловались мастеру Барину. Когда Гэр приблизился, возмущенные голоса зазвучали еще громче.