Корабль постепенно проступал из морской дымки. Высокий нос с фигурой, похожей на голову оскалившегося зверя, мачты с квадратными парусами, а над кормой — развевающийся флаг размером с простыню. Флаг оказался полуночно-синим, с большой белой звездой в центре. Что-то в нем показалось Гэру неправильным, и он решил подлететь ближе, чтобы как следует рассмотреть судно. Пара секунд, и он оказался лицом к лицу с оскаленной головой дракона, ярко раскрашенной, со стеклянными глазами и клыками из слоновой кости.

Корабль с головой дракона. Флаг со звездой, самой яркой и белой из звезд, Полярной, сиявшей в оголовье созвездия, которое называлось Мечом Слейна. Северяне. Гэр сменил курс. Бородатые воины с заплетенными в косы волосами были лучшими бойцами Северных островов, любителями рогатых шлемов и обоюдоострых секир. Их редко видели в империи, мало кто из них торговал с обитателями больших земель. Северяне предпочитали грабить острова в Восточном океане; Гэр никогда не слышал, чтобы они появлялись в Большом море. Над поручнями на борту возникла мощная фигура краснолицего бородача в пледе, и Гэр решил не медлить. Он повернул прочь, но тут его внимание привлекла желто-золотая вспышка на борту. Ею оказалась шелковая рубашка, открытая у ворота. В рубашку был одет темноволосый бледный мужчина, которому зимний холод не причинял, казалось, ни малейших неудобств.

Плохое предчувствие сменилось кислым привкусом страха. Что-то не так. Мягкая музыка Песни взорвалась диссонансом, когда чужое сознание мазнуло по цветам Гэра. Человек в золотой рубашке схватился за мачту для устойчивости и шагнул вперед, одной ногой на фальшборт, не обращая внимания на соленые брызги, оседающие на сверкающих сапогах.

«Ну-ну. — Голос был спокойным и насмешливым. Знакомым. — Посланник приветствует нас. Лети сюда, птичка. — Невидимая рука рванула Гэра наверх. — Поиграем».

 Савин. Гэр сложил крылья и нырнул вниз между двумя потоками воздуха. Что он здесь делает? Невидимые грязные пальцы тянулись к нему, приходилось нырять в разные стороны и снова подниматься, набирать высоту. Рука возникла опять, пытаясь его схватить, но Гэру удалось вырваться. Он оглянулся и понял, что Пять Сестер давно остались позади. Они едва виднелись на горизонте, узелками на тонкой нити, где море соединялось с небом. Богиня, куда же он залетел? Придется приложить максимум усилий, чтобы вернуться к островам.

Савин вновь потянулся к нему, но на этот раз едва мазнул пальцами по хвосту. Гэр развернулся и налетел на барьер из плотного воздуха, загородивший ему дорогу назад, к островам. Захлопав крыльями, он попытался подняться выше, перелететь через него, но барьер был прозрачнее стекла и надежнее замковой стены. Савин подтолкнул его снизу, а потом отдернул руку, оставив Гэра трепыхаться в возмущенном потоке воздуха.

В мыслях юноши закипел чужой смех.

«Птичка, ты ведь можешь и лучше, я в этом уверен. Покажи мне, на что ты способна при правильной мотивации». Рука начала давить на Гэра, заставляя его опускаться к холодному морю. Он выудил из Песни форму самой быстрой из известных ему птиц. Айша пыталась научить его переходить из формы в форму, не прекращая движения, но до сих пор у него это не получалось. Сейчас, рискуя утонуть в ледяной воде, Гэр получил еще одну возможность попрактиковаться. Удерживая в сознании высокую, острую, как стрела, мелодию хищника, он отпустил форму чайки расплетаться, а сам толкнул себя в сторону новой Песни.

От резкой перемены над самыми волнами Гэр на миг задохнулся, но зато теперь его крылья налились силой, а форма сапсана смогла вырваться из-под давления на спину и крылья и подняться навстречу чистому небу. Не очень подходит для полетов над водой, но Гэр просто не знал, что еще делать. Сердце грохотало у него в груди. Он направился к ближайшей из Сестер.

Острова были все ближе и ближе. Гэр различал их очертания, видел ожерелья белой пены у скал. Если ему удастся не сбавлять скорость, еще несколько секунд сохранять преимущество в полете, у него появится шанс. Невидимые пальцы снова дернули Гэра за хвост: Савин до сих пор не отстал, следуя за ним, словно тень. Юноше пришлось искать в себе остатки сил и увеличивать скорость.

Под ним проплыла самая маленькая из Сестер, скалясь заостренными пиками, отпугивая. В это время года на море, как ни странно, было теплее, чем на суше, и там, где встречались две стихии, воздух возмущенно танцевал. Чайка легко оседлала бы эти потоки, но сокол был созданием спокойных скал, и сложные течения не давались Гэру, крыльям было не на что опереться, чтобы набрать высоту. Едва справившись с задачей, он полетел над скалистым заливом к следующему острову.

Присутствие Савина, оставленного позади, жгло, как горячее дыхание. Гэр не знал, было ли это преследование настоящим, или Савин тянулся к нему только сознанием, но не рискнул обернуться и проверить, чтобы не терять драгоценных секунд. Сил хватало только на то, чтобы мчаться к Дому Капитула в надежде успеть.

«Лети ко мне, птичка, — пел Савин. — Я знаю, кто ты!»

Над вторым островом Гэру удалось немного набрать высоту, но воспользоваться этим преимуществом он не смог. Он не привык долго лететь с такой скоростью, нынешняя гонка была совершенно не похожа на спокойное скольжение огненного орла. Крылья устали, но Гэр не мог позволить себе передышку.

Над проливом между двумя крупными островами в его спину врезались чужие когти, и Гэр закувыркался в воздухе, падая к окруженным морской пеной рифам. Полетели перья, шею обожгло резкой болью. Гэр закричал и, вывернувшись, смог набрать высоту над островом. Второй сокол вырвался вперед и заложил вираж, с угрожающим криком летя ему навстречу. Гэр тут же ощутил, как Песнь внутри него откликается резонансом. Его живот скрутило от страха. Это Савин — и он до отчаянья силен.

Сокол спустился к нему, и его когти снова располосовали спину Гэра, отчего леанцу пришлось опять потерять высоту. Гэр вывернулся, но опомниться не успел. Горный пик был слишком близко, и он свалился прямо на заснеженный камень.

Пока Гэр пытался вздохнуть, холод сковал его перья, выпивая тепло и силу, заставляя дрожать. Двигайся. Он должен двигаться. Савин наверняка близко, хоть его пока и не видно. Нужно двигаться! А вот и камень. Гэр заковылял по снегу, взобрался на уступ. Влажные перья слиплись. Он встряхнулся, чтобы расправить их, и вздрогнул от боли в рваных ранах на спине и шее. На снегу расцвели красные пятна.

Усталый, дрожащий, Гэр приготовился к долгому перелету, нацелившись на Капитул. Савин немедленно атаковал его снова, сбивая с курса. Тяжелая серебристая лапа опрокинула Гэра, надавила ему на грудь, прижимая к снегу. За лапой скалилась морда снежного барса.

Сердце Гэра заколотилось. Сколько бы он ни трепыхался и ни хлопал крыльями, вырваться из-под тяжелой лапы не удавалось, а густой мех не поддавался соколиному клюву. Гэр закричал, и барс, играя, надавил сильнее.

Сокол теперь был беспомощен. Еще немного, и хрупкие птичьи кости разлетятся, как сахарные палочки. Отпустив Песнь, Гэр вытянулся в человеческую форму. Отчаянье давило на грудь, у отчаянья были черные когти, рвущие его кожу. Взрослый барс мог завалить оленя на скаку… Гэр не знал, какую форму лучше выбрать в данных обстоятельствах. Он ничего не мог сделать.

Золотые глаза барса сузились. Он пошевелился, серебристая шкура вздыбилась на мощных плечах, и еще одна лапа наступила Гэру на грудь, придавив его под горлом. Зверь зарычал, и Гэр поперхнулся. Из пасти барса несло тухлым мясом.

— Что тебе нужно, Савин? — выдохнул юноша.

«Ты».

Гэр ощутил давление в мозгу. Оно было сильнее, чем давление лап на его груди. Мозг вжимало в череп с такой силой, что на глаза наворачивались слезы.

«Вот это».

Изматывающая боль. Присутствие Савина ворвалось в Гэра, как зимний ветер, замораживая все на своем пути. Юноша пытался дотянуться до Песни, чтобы выставить щит, но Савин вырвал ее из хватки его сознания. Чужое присутствие усилилось. Оно становилось сильнее, тяжелее, заполняло всю голову, выдавливая мысли, как толща океанской воды выдавливает последний глоток воздуха из легких утопающего.