⁷ Милюков, ук. соч. (см. прим. 5 к гл. 8), т. 2, стр. 273 и далее. — Ср.: Граве, ук. соч. (см. прим. 7 к гл. 1), стр. 21.

⁸ См. гл. 8, § 6 и далее.

⁹ См. Шаховской, ук. соч., стр. 186: «Запомните, — сказал государь, — если я когда-нибудь назначу министром человека, который боится смотреть людям прямо в глаза, это значит, что я сошел с ума».

¹⁰ В воспоминаниях Милюков пишет: «Заменить председателя Думы председателем Земств было нелегко, согласно планам блока. Но мне это удалось. Разумеется, репутация Львова во всей России значительно облегчила эту задачу — в это время он был незаменим. Я не могу, впрочем, сказать, что Родзянко примирился с этим решением. Он продолжал вести тайную борьбу, ниже мы отметим формы, которые она приняла». — П.Н. Милюков, ук. соч., том 2, стр. 275.

¹¹ «Совет старейшин» был неофициальным органом, в который входили руководители думских фракций, он собирался для обсуждения организационных вопросов. Фактически Временный Комитет Думы в основном был избран этим органом из числа его собственных членов; в него не вошли лидеры правых партий, но были включены Керенский и Чхеидзе (от трудовиков и меньшевиков).

¹² А.А. Бубликов. Русская революция (ее начало, арест царя, перспективы). Впечатления и мысли очевидца и участника. Нью-Йорк, 1918, стр. 17.

¹³ См. гл. 13, § 2 и далее. Перечень членов комитета см.: R. P. Browder and A. F. Ке-rensky. The Russian Provisional Government 1917. Stanford, 1961, p. 47.

¹⁴ Бубликов, ук. соч., стр. 20 и далее.

¹⁵ В остальном его воспоминания поражают путанностью. Здесь, однако, воспоминания Бубликова сходятся с записью другого мемуариста, проф. Питирима Сорокина, который был в Думе днем 27 февраля:

«—- Дума, — сказал мне депутат Ржевский, — фактически распущена, но назначен исполнительный комитет в качестве временного правительства.

— Значит ли это, что вы присоединились к революции? — спросил я.

— Нет... впрочем, может быть да, — ответил он нервно.

То же смущение и неуверенность я обнаружил и у других депутатов». — Pitirim Sorokin. Leaves from a Russian Diary. London, 1925, p. 8.

¹⁶ См. гл. 14, § 3.

¹⁷ См. гл. 13, § 2.

¹⁸ АРР, VI, стр. 59.

¹⁹ Милюков, ук. соч., том 2, стр. 296. Удивительное упущение в мемуарах Милюкова. В своей ранее написанной «Истории второй русской революции» (София, 1921, см. стр. 50) он не упоминает об этом обстоятельстве.

²⁰ Как произошел переворот в России. — «Русская Летопись», III, Париж, 1922, стр. 35.

²¹ Падение... (см. прим. 6 к гл. 3), т. 5, стр. 318.

²² «Вопрос о поездке был решен поздно ночью в мое отсутствие и разработан был весьма мало. Не были предусмотрены возможность нашего ареста, возможность вооруженного сопротивления верных государю войск, а, с другой стороны, предусматривалась возможность ареста нами государя, причем в последнем случае не было решено, куда его отвезти, что с ним делать и т. д,» (Цитируется по Мельгунову — «Мартовские Дни 1917 года», стр. 53).

²³ Рано утром 2 марта, связавшись по прямому проводу с генералом Рузским (сохранилась телеграфная запись), Родзянко сказал: «Анархия достигает таких размеров, что я вынужден был сегодня ночью назначить Временное правительство». Мельгунов совершенно справедливо утверждал, что этот разговор, зарегистрированный аппаратом Хьюза, есть критерий наших знаний о том, что произошло в момент образования Временного правительства. Он гораздо авторитетнее, чем многочисленные воспоминания, заметки и «истории революции», позднее написанные участниками. Он открывает гораздо больше, чем привременные заявления, предназначенные для массового потребителя. Удивительно поэтому, что в своем трехтомном сборнике документов «The Russian Provisional Government» (см. прим. 20 к гл. 12) Броудер и Керенский нашли возможным исключить основную часть разговора, в том числе заявление Родзянко, что «Временное правительство» назначил он.

²⁴ В своих мемуарах Милюков признает, что лично он «не хотел, чтобы государственная власть принадлежала Думе». (Том 2, стр. 294). Его отрицательное отношение к Думе, в которой он создал себе репутацию лидера русского радикального либерализма, объясняется в его воспоминаниях следующим образом: «Это была Дума 3 июня (т. е. 3 июня 1907 года — день столыпинского переворота, сократившего права Думы и изменившего избирательный закон) — это была Дума, опороченная прерогативами самодержавия, основным законом апреля 1906 года, зажатая в тиски Государственного Совета, этой могилы законодательства, введенного Думой. Можно ли было согласиться на то, чтобы такое учреждение играло роль в новой ситуации? Дума стала тенью самой себя». (Том 2, стр. 303).

²⁵ В проекте манифеста говорилось: «Стремясь сильнее сплотить все силы народные для скорейшего достижения победы, я признал необходимым призвать ответственное перед представителями народа министерство, возложив образование его на председателя Государственной Думы Родзянко, из лиц, пользующихся доверием всей России». Манифест не был опубликован, хотя, как мы уже сказали, государь выразил свое согласие в ночь с 1-го на 2-е марта. — АРР, Щ стр. 253.

²⁶ См., например, телеграмму Алексеева № 1813. — АРР, III, стр. 250 и далее.

²⁷ В разговоре по прямому проводу с Рузским, рано утром 2 марта, Родзянко сказал: «Его присылка генерала Иванова с Георгиевским батальоном только подлила масла в огонь и приведет только к междоусобному сражению, так как сдержать войска, не слушающиеся своих офицеров и начальников, решительно никакой возможности нет. Кровью обливается сердце при виде того, что происходит. Прекратите присылку войск, так как они действовать против народа не будут. Остановите ненужные жертвы». Эти противоречивые и истерические речи («приведет только к междоусобному сражению», «войска не будут действовать против народа») говорят не столько о беспокойстве, сколько о панике. Эти фразы были исключены из сборника документов Броудера и Керенского.

²⁸ Несколько раньше, 28 февраля, в телеграмме № 1813, адресованной главнокомандующим, Алексеев извещал о полном разгроме Хабалова в Петрограде и писал: «Сообщая об этом, прибавляю, что на всех нас лег священный долг перед государем и родиной сохранить верность долгу и присяге в войсках действующих армий, обеспечить железнодорожное движение и прилив продовольственных запасов».

Глава 12

ОТРЕЧЕНИЕ

Блуждающий поезд. — Высшее командование и революция. — Первая _п опытка Рузского: вечер 1 марта. — Родзянко отклоняет царские уступки: раннее утро 2 марта. — Вмешательство генералитета. — Эмиссары Думы: Гучков и Шульгин. — Подписание акта об отречении. — Непосредственные результаты отречения. — Мораль драмы.

§ 1. Блуждающий поезд.

Чтобы понять, как и почему менялось отношение Алексеева к революции между 28 февраля и 2 марта, вернемся к тому, что происходило в Могилеве. Император приехал в Ставку 23 февраля, и «спокойная жизнь», о которой говорит в своем дневнике генерал Дубенский, продолжалась приблизительно до 25 февраля. Конечно, из того, что писала императрица, из сообщений министра внутренних дел, военного министра и начальника Петроградского военного округа царь знал о беспорядках и демонстрациях. На широкое, но неорганизованное брожение указывали все, однако и полиция, и правительство были уверены, что с ним удастся справиться. 26 февраля царь, очевидно, счел, что дело слишком затянулось, и послал генералу Хабалову известную телеграмму с приказом немедленно прекратить беспорядки. 27-го в Ставке была получена телеграмма о мятеже в гарнизоне, но при этом сообщалось, что верные войска действуют решительно и что контроль над положением сохраняется полный¹.