В трейлере жили неженатые братья: Кэвин Нортон и Дэвид Нортон. Они ушли от отца сразу же после школы.

— Почему?

— Ну так делают все. И отец считает: так лучше. Надо учиться жить.

Старший Нортон учится в колледже и работает. Младший только работает — «я не верю в колледжи». Один сидел на диване, откинутом, как в вагоне, от стенки. Другой лежал на откидной же кровати и читал дешевую книжку.

В вагоне — кухонька. Там из плохо прикрытого крана лилась на груду немытой посуды вода. У входа — ящик с банками пива. Булькает музыка, приглушенная по случаю разговора.

— Много ездите?

— Да нет, не очень пока… Сейчас работаем у отца. Он взялся за одно дело тут, у Каньона.

— В остальных трейлерах тоже рабочие?

— Да, большая часть.

— С отцом в ладу?

— Всяко бывает. Дело его не любим. Но платит он хорошо. А если что, плюнем — и на новое место. Америка велика…

Американцы всегда были легкими на подъем. С востока на запад Америка пройдена на колесах воловьих упряжек. Но, двигаясь вдаль, люди в конце концов оседали, пускали корни. Сейчас страной владеет лихорадка передвижений, причин которой находят много. Легкость перемещений. Распад житейских укладов. Разорение ферм. Нежелание садиться на прочный корень — «потеряешь работу, дом превращается в камень на шее». Бегство из городов. Переход предприятий в новые просторные районы. Молодые кочуют в погоне за местом, где можно себя проявить или хотя бы иметь работу. Но кочуют и старики, которым, казалось бы, больше всего нужен покой, постоянный очаг.

Одинокие старики, прозванные «снежными птицами», постоянно кочуют с юга на север и снова на юг — «согревают старость на солнце».

«Америка теряет корни и несется по ветру…»

Это слова популярного в США публициста Вэнса Пакарда. Он долго и пристально изучал феномен мобильности. Вывод тревожный: «Сорок миллионов американцев не имеют корней».

Общество, теряя привязанность к месту, теряет родство, теряет удовольствие знать соседей, теряет способность сострадания и участия в судьбе близкого человека. «Происходит невиданный развал. Мы становимся страной чужих друг другу людей».

…Вот перед нашей машиной еще один трейлер. Левый угол бродячего дома слегка помят и подлатан. Видно, уже не одну стоянку сменил этот коричневато-серый брус на колесах. Обгоняем. В окошко грустно смотрит собака. Куда? Зачем?

Предприниматель

Двадцать второй день пути. Машина идет безотказно. Вечер. Но решаем одолеть кусок Аризонской пустыни. Воздух как в печке. По сторонам дороги мелькают прозрачные, жидкие кустики и деревца — помесь пальмы и кактуса. Чувствуем, дальше и этих признаков жизни не будет.

Нитка дороги на карте — без единой точки, означающей присутствие человека. Предупреждение на выезде из горячего пыльного городка: «Заправляйтесь здесь. Бензина долго не будет». Конечно, надо заправиться.

— Налейте доверху.

— Есть, сэр.

Красный шкаф счетчика выдает сразу цифры галлонов бензина и сумму, какую надо платить.

— 4 доллара 45 центов, сэр!

Стекло протерто. Масло проверено. Можно отчалить. Но вдруг белокурый, коротко стриженный парень-заправщик сделал возле нашего «Торино» задумчивый полукруг. Слегка наклонившись, еще раз прошел. Посвистел! Погладил рукой переднее колесо, потом заднее. Опять прошелся. Так смотрят обычно на человека, чтобы спросить: как вы себя чувствуете? Почти таким же и был вопрос.

— Машина идет исправно?

— Да, вроде все в норме…

— У вас нарушен баланс колес. Вот посмотрите — земля прилипает односторонне…

По правде сказать, мы ничего не заметили.

Но бациллы тревоги уже пошли размножаться…

А парень сказал:

— Я очень советую: на ближайшем пункте проверьте балансировку… — И, обтирая руки висевшей на поясе тряпкой, пошел к конторке.

Хорошо сказать «на ближайшем пункте»…

А до него по карте сто миль! И пустыня. И ночь.

И есть ли кому там сделать балансировку?

— Сэр, а может, здесь? — с надеждой в голосе обращаемся к парню.

— Здесь?.. Ну что же, давайте.

Облегченно вздыхаем. Вот повезло-то…

Длинный автомобиль загоняется под навес. Нажатие кнопки, и лоснящийся маслом металлический столб, как игрушку, подымает «Торино» на высоту, при которой становится виден пыльный живот машины, кардан и прочие тайны механизма движения.

Появился помощник худощавого парня — толстый и молчаливый увалень со значком «Служил во Вьетнаме». Электрической отверткой, свисавшей на кабеле с потолка, машину в мгновение ока лишили колес, а владельцев позвали к стенду.

— Смотрите…

Действительно, пузырек жидкости стоял не в середине двух волосков перекрестия, а чуть в стороне. То же и со вторым колесом, с третьим, четвертым… Балансировка шла как по маслу. Из большого ящика парень-заправщик брал свинцовые бляшки-довески. Двигая пару бляшек вдоль обода, для них находили нужное место и ловким ударом легкого молотка закрепляли.

Пятнадцать минут — все готово!

— Двенадцать долларов… Благодарю вас, джентльмены. Счастливого путешествия.

Отъехав сто метров, мы увидели надпись: «Поешьте. Путь предстоит долгий». Сели поесть. Обсуждая за столом вовремя вскрытый дефект, мы вдруг глянули друг на друга.

— Сколько раз за дорогу проводился осмотр?

— Раза четыре…

— И нигде не заметили…

В Аризоне мы познакомились с семьей архитектора Дика Розенберга. Уже много лет эта семья кочует по штатам.

Мы улыбнулись. И вернулись к колонке «получше узнать дорогу». Какую картину мы там застали? Очень знакомую. Новый, с иголочки, синего цвета «мустанг», лишенный колес, возвышался на маслянистом столбе. А колеса были в работе.

— Балансировка? — спросили мы накрахмаленную старушку-шофера, утолявшую жажду баночкой кока-колы.

— Да, знаете, неприятная ситуация. Нужен баланс…

Мы решили потерять еще полчаса и, сделав круг по невзрачному городку, уже с профессиональным любопытством завернули к бензоколонке. На столбе красовался красный «Фольксваген». Хозяин колонки поглядел на двух недавних клиентов с бешеной ненавистью, но заставил себя улыбнуться и подмигнул…

Вот и вся история, отнявшая без малого два часа. Но мы не жалеем. Возможно, мы видели миллионера, хотя и в колыбели пока что. Нисколько не приуменьшая значения баланса колес, смеем предположить: эту болезнь на колонке могли обнаружить у каждой машины. Тут не тратили время на все другие болезни. Тут искали только одну. И обязательно находили.

Учтено и продумано все до мелочи: познания водителя в технике (почти всегда не идущие дальше умения сидеть за рулем), ритуал осмотра автомобиля, аккуратный совет — «на ближайшей станции непременно…». А впереди пустыня.

Какой дурак поедет в нее на колесах, «лишенных баланса»? Продажа бензина арендатору этой колонки дает процент весьма небольшой. А тут минуты — и сразу двенадцать долларов чистыми, да еще и «спасибо» в придачу.

С такой хваткой в Америке не пропадешь.

_{В. Песков, Б. Стрельников. Фото авторов.}

 _{13 мая 1973 г.}

(Окно в природу)

Позвонили со стройки: «Приезжайте. Есть кое-что для вас интересное».

Стройка в самом центре Москвы, за спиной одного из больших зданий на Калининском проспекте. Тут будет большой конференц-зал.

А пока что стройка как стройка: штабеля арматуры, жестяные трубы, кирпич, железные балки и огромной высоты кран. Мне сразу же показали: «Вон, посмотрите, в самом конце стрелы…» Навел объектив — да, в самом деле гнездо… Был перерыв. По лестнице я забрался в кабину крановщика, а потом еще выше, под самый шпиль крана. Стрелу крановщик чуть опустил, и я увидел: в гнезде, вобрав голову в перья, сидит ворона. Появление человека на шпиле выше гнезда ей не понравилось. Птица взлетела. В длиннофокусный объектив можно было теперь разглядеть три зеленых яйца.