- Алло, это говорит Владимир Голяховский.
Раздался красивый глубокий голос:
- Как приятно! Мне еще ни разу не звонил никто с фамилией Голяховский...
Мы договорились о встрече.
Маргарита - это довольно большой остров по сравнению с другими в Карибском море. С одной стороны его омывает море, с другой - Атлантический океан.
Отель «Хилтон», как и по всему миру, стоит в лучшем месте - у широкой красивой лагуны, опоясанной рощами кокосовых пальм. Первое, что мы услышали, войдя в свой номер, - громкие крики попугаев на деревьях за громадным мраморным бассейном; второе - спокойный накат волн в лагуне. Разморенные жарой туристы валялись под зонтами у бассейна или в шезлонгах у лагуны. Люди там со всего мира, особенно много из Германии. Крики попугаев смешивались с гортанной немецкой речью.
Вечером мы спустились в просторный ресторан отеля. На эстраде молодой венесуэлец пел под гитару народные песни. Пока нам готовили блюда, я подошел к нему, дал пять долларов и попросил:
- Спой для моей жены «Беса мэ мучо».
В 50-е годы это была очень модная в СССР песня, записанная на грампластинки. Вся столичная молодежь была от нее без ума. Но я тогда работал в Петрозаводске и еще не слышал ее. Оттуда я писал письма и стихи Ирине, студентке МГУ, в которую был влюблен уже год. Как-то я приехал в отпуск в Москву, и мы пошли с ней гулять. Ирина поддразнивала меня, напевая мелодию «Беса мэ мучо».
- Что это такое?
- Как, ты не знаешь?! - задорно рассмеялась она. - Все знают, а ты не знаешь?!.
Я почувствовал себя безнадежным провинциалом, отсталым и забитым. Это не помешало мне через два года жениться на Ирине.
Гитарист подошел к нашему столику, встал возле Ирины и очень проникновенно запел песню нашей молодости. Ирина улыбалась, и я видел, как ей приятно слушать.
- Помнишь, как ты мне ее первый раз напевала?
- Конечно, помню.
- Знаешь, что я тогда должен был сказать тебе? Что я эту песню не знаю, но через много-много лет по моей просьбе ее будет петь тебе венесуэльский гитарист на острове Маргарита.
Есть песни, которые проходят через всю нашу жизнь, оставляя в нас глубокий след...
По утрам, пока еще не очень жарко, я ходил на берег лагуны и наблюдал, как рыбаки вытягивали сети. Иногда я даже помогал им. Пестрые тропические рыбы извивались, сверкая на ярком солнце. Рыбаки доставали рыб, показывали их мне и что-то весело объясняли на испанском. Я отвечал на непонятном им английском, и мы вместе смеялись. Пока вытаскивали сети, над нами кружили стаи чаек, пикируя и стараясь выхватить рыбу прямо из рук. Почти так же близко летали пеликаны, разевая громадные клювы. А вдали, растопырив крылья, сидели и смотрели в нашу сторону крупные птицы, похожие на грифов.
Молодые туристы вели бурную ночную жизнь в барах и ресторанах «Хилтона», а те, что постарше, до утра играли в казино. Но мы с Ириной не игроки - мы просто хорошо отдохнули.
Перелет в Каракас - всего около часа. Дорога в город идет все время вверх, мимо трущоб, теснящихся по склонам горы. Это неприятная и непременная интродукция к любой южноамериканской столице, как бы красива она не была.
Название страны означает «Маленькая Венеция»: первые приплывшие сюда испанцы видели, что местные туземцы жили в домах на сваях над водой озера. От владычества испанцев Венесуэлу освободил в 1811 году легендарный Симон Боливар, офицер с европейским образованием. Он так популярен, что денежная единица Венесуэлы называется в его честь (в начале XIX века он был популярен и в Европе, главным образом благодаря фасону мужской шляпы, о которой Пушкин упоминает в «Евгении Онегине»).
Каракас - город миллионеров, в нем живет больше богатых людей, чем в остальной Латинской Америке. Это потому, что в начале XX века в стране была открыта нефть. Она составляет 90 процентов экспорта страны (остальные 10 процентов - фрукты и цветы). Страна вообще намного богаче своих ближайших соседей, настолько, что в ней даже нет налоговой системы. Но распределение богатств такое, что из двадцати миллионов чуть ли не восемнадцать живут в нищете.
В громадном «Хилтоне», в центре Каракаса, в нашем номере нас ждала большая корзина тропических цветов, их прислал Мура. Вечером она приехала к нам. Интересно впервые встретить кузину, когда тебе уже за шестьдесят. Наша встреча была такая простая и естественная, будто мы знали друг друга всю жизнь. Зато когда мы вместе пришли в ресторан, головы всех венесуэльцов повернулись в ее сторону, люди указывали на нее. Нам с Ириной это было приятно.
Как моя родственница оказалась в Венесуэле, да еще стала знаменитой актрисой - это совершенно необыкновенная история. Ее отец, Мстислав Голяховский, двоюродный брат моей мамы, был полковником царской армии, в 1918 году он сбежал от революции в Сербию. Там собралась большая колония русских, и среди них несколько Голяховских. Они довольно хорошо вписались в ту жизнь, Мстислав стал успешным инженером. Уже пожилым человеком он женился на молодой русской беженке Наташе. Мура родилась в 1939 году. Во время войны Мстислав сражался с немцами на стороне сербов. И вот в 1945 году туда пришли союзники-победители - английская и советская армии. Победители делили между собой сферы влияния. Сталин заключил секретное соглашение с Черчиллем (которое стало известно лишь сорок лет спустя). По этому соглашению англичане выдавали советским агентам всех русских эмигрантов. И началась облава советских русских на царских русских - брат пошел на брата. Агенты КГБ арестовывали офицеров и их семьи, депортировали в Союз, и там они сразу же оказывались в лагерях ГУЛАГа. Нескольким моим родственникам удалось бежать из Европы в Америку и Австралию. Но Мстислава с семьей арестовали. Его сразу выслали в Россию, где он погиб. А Наташу с семилетней Мурой временно посадили в лагерь, бывший под контролем англичан. Оттуда их тоже должны были выслать в Россию. Порядки в том лагере были не слишком строгие. Наташа взяла дочку, пришла в кабинет к коменданту, встала у окна, подняла Муру на руки и сказала:
- Если вы сейчас же нас не выпустите, я на ваших глазах выброшусь с дочкой из окна!
Английский капитан все-таки был не советским агентом, а джентльменом. Он выписал Наташе с Мурой пропуск за территорию лагеря и сказал:
- Уходите немедленно, и чтобы я вас больше не видел.
Наташа хотела уехать в США, но пришлось бы слишком долго ждать визы. Оставаться в Европе она боялась. Так они очутились в Венесуэле, где, как ни странно, жило много русских - еще со времен революции и Гражданской войны. У Наташи был музыкальный талант, она подрабатывала пением. И Мура, глядя на нее, с детства мечтала стать актрисой. Но по-испански она говорила с сильным акцентом. В возрасте тринадцати лет ее отправили на два года в Мексику - учиться и заодно избавляться от акцента. Вернувшись, она стала выступать на разных сценических площадках, ездила с гастролями по всему континенту и завоевала славу, исполняя ведущие роли в классических и современных пьесах. Выступала и в Европе, как венесуэльская звезда. Но русский язык не забыла, говорила на нем очень мелодично и звучно.
Мура - красивая, талантливая, умная, знаменитая и богатая, но, увы, несчастливая в личной жизни: дважды выходила замуж и оба раза расходилась. Может, для актрисы это не так много, но больше замуж она никогда не вышла. От первого брака было у нее два взрослых сына, но отношения с ними тоже не сложились.
Мура показывала нам Каракас и красивые пригородные места, угощала национальными блюдами и редкими тропическими фруктами. Прямо напротив «Хилтона» - огромный Ботанический сад. Никогда до этого мы не видели многих из растущих там деревьев, кустов и цветов, не знали о существовании такой красоты.
Каким контрастом с ней стала прогулка по главной магистрали Каракаса с бульваром посредине. Улица застроена малопривлекательными домами с небольшими магазинами и лавками в первых этажах. Повсюду бойкая торговля дешевыми товарами. На протяжении трех-четырех километров мы не встретили ни одного интеллигентного лица, ни одного прилично одетого человека. Это было очень странно, потому что в Нью-Йорке мы привыкли видеть на улицах смесь людей самых разных сословий и достатка.