Глава 11 Нет поражения, кроме поражения

Как он ни старался, Магус не мог справиться со своей хромой ногой, и, хотя свет тускнел, Саймону становилось легче следовать за негромкими неуверенными шагами в этом гигантском здании. И Магус не мог совсем погасить освещение. Куда бы он ни пошел, тут же вспыхивали огни, которые гасли, когда он уходил.

То же самое происходило с Саймоном, но для него это было по-другому. Он преследователь, а не преследуемый. Он удовлетворялся тем, что шел за альбиносом, утомляя его. Со своей превосходящей физической подготовкой он постепенно догонял Ма-гуса. Этаж, на котором они находились, больше четырех городских кварталов, здесь множество поворотов, и комнаты полны углублениями и нишами. Но всегда вспыхивает свет и слышится прихрамывающий шаг.

Однажды Магус побежал к единственному работающему лифту, но остановился, увидев, что на перекрестке его терпеливо ждет Саймон.

— Послушай, Магус, ты не можешь убегать вечно. Света скоро не будет, и тебе придется остановиться и попытаться спрятаться. Но я хорошо вижу в темноте, а ты меня совсем не видишь. С твоими маленькими розовыми слабыми глазами. Я сожму тебе голову так, что глаза выпятятся из нее. И тогда мы на какое-то время прекратим. Ты кое-что выиграл, и я тоже. Ты меня слышишь, Магус? Я могу почувствовать крысу в этом склепе. Я иду к тебе, Магус.

Подсознательно Саймон понизил голос в зловещей пародии на охотника в детской игре: чем ближе к добыче, чем тише тот говорит. Теперь он так близко, что слышит рваное дыхание противника.

— Я слышу тебя. Проигравший платит за все, Магус. Почему бы тебе не покончить с собой, как сделал твой отец? Бог свидетель, он был злодей, Магус, но по крайней мере его можно было уважать. Он не трусливый калека, который прячется в тени и пытает беззащитных девушек. Он прыгнул, когда бежать было некуда. Почему бы тебе не последовать его примеру?

В глубине души он молился всем богам, чтобы Магус не лишил его мести. Он хотел почувствовать эту тощую шею под пальцами. Лишить дыхания этот живой труп и тем заплатить многолетний долг. Он испытывал отвратительное наслаждение при мысли, что сможет отобрать жизнь Магуса, глядя при этом в его глаза и видя в них страх.

— Рэк! Мне надоело бежать. Сумерки мне нравятся, но я не выношу мысли о полной темноте. Ты должен прийти и попытаться взять меня. Это будет нелегко.

— Ты можешь всегда вернуться в настоящее и принять свое наказание.

Ответ он использовал для того, чтобы подобраться поближе к тому месту, откуда слышался голос, вблизи центра куполообразной комнаты. В каждой такой комнате стояло много предметов в витринах, но у него не было времени смотреть и дивиться. А все, что он видел, превосходило любое воображение.

— Наказание? Нет, Саймон, я не желаю становиться обвиняемым на суде Федерации. Нет, мой отец в этом отношении был прав, да гниет его душа в том аду, где он сейчас. Чтобы мое сознание «лечили»? Это нужное слово? Нет. Это должны быть ты и я, Саймон.

У Магуса есть пистолет. Хотя он хотел испытать удовольствие и лично убить Магуса, Саймон профессионал и не позволит желанию крови подавить заботу о безопасности. Если нужно идти за Магусом до самой смерти, он это сделает.

— Ты всегда можешь рискнуть путешествием в прошлое. Уйти еще дальше.

Смех искренний, без следа безумия, звучавшего в этом здании раньше. Казалось, за прошедшие долгие часы Магус изменился.

— Саймон, неужели ты никогда не становишься? Я не хуже тебя понимаю риск встречи со своим двойником. У меня нет желания провести остаток вечности в каком-нибудь безымянном аду. Нет! Тебе следует больше стараться и добиваться лучшего. Прошлое и настоящее — вот два набора на панели, которые я не хочу трогать.

Смутно, как сквозь густой туман, Саймон теперь видел альбиноса, видел копну поразительных серебряных волос, ярких на сумеречном фоне, на верхнем конце тела в черном бархате.

Он напрягал зрение, пытаясь понять, что делает Магус. Тот как будто смотрит на контрольную панель своего пояса. Саймон подумал о выстреле с такого расстояния. Но загадку решил сам Магус.

— Я слышу тебя, Рэк.

Он сдвинулся с центра, совершенно исчезнув из вида.

— Ты говорил с хронологом?

— Прежде чем ты его убил — да.

— Нет. Его убил Чинк. Он был слишком горяч.

— Сейчас у него есть время, чтобы охладиться. Долгое, долгое время.

— Это хорошо. Там, под трубками, достаточно места. Не будем говорить о нем. А хронолог говорил тебя, зачем этот четвертый набор?

Саймон откинулся на четвереньках, размял плечи. Четвертый набор! Если посмотреть на панель как на обычный компас, с четырех сторон расположены наборы кнопок. На севере те, которые нужно нажать, чтобы вернуться в настоящее время на Райоле, где его ждет Богарт. И другие.

Восток — это будущее, и именно туда указывает серебряная стрелка. Аналогично запад — это прошлое.

А юг?

— Не трогай его, если остается хоть одна открытая дверь. Я знаю, что он должен что-то сделать, но никто не вернулся, чтобы рассказать об этом.

Это были одни из последних слов, которые сказал им Дэв Томас, прежде чем они устремились в жаркое прошлое. Теперь для Магуса все двери закрыты, но знает ли он, что за этим набором, и рискнет ли попробовать?

— Я всегда выживаю, Саймон. Разве ты еще не заметил этого? Ты мне не ответил, значит, какой-то смысл в этом наборе есть. Он не для того, чтобы соблюдать симметрию. Верно?

— Нажми и увидишь.

— Блеф, Саймон. Либо ты не знаешь, либо это выход. Я предпочитаю оба эти выбора сидению здесь и ожиданию, пока ты уничтожить мой превосходящий ум своим угнетающе превосходящим телом. Я ухожу, Саймон, на случай, если ты решишь следовать за мной со своим большим кольтом. Надеюсь, это прощание, но, возможно, только до свидания.

Рэк достаточно хорошо знал коварного альбиноса, чтобы не броситься к нему и нарваться на западню. Он спокойно сидел, ждал и слушал. Звуки дыхания прекратились, хотя он мог заглушить их одеждой. Нет звуков подтягивания хромой ноги. Ни вспышки серебра в полутьме. Есть только один способ проверить, не западня ли это, и он его использовал.

Магус исчез.

Саймон чувствовал себя отчаянно одиноким и едва не нажал кнопку, чтобы вернуться в знакомую лабораторию. Стейси спросит, умер ли Магус, и ему придется сказать правду. Он не знает.

Но есть способ узнать это. Пальцы медленно легли на набор на юге и нажали кнопку. Шесть секунд спустя умирающее здание до конца вечности осталось пустым.

Боль была почти невыносимой. Грудь готова разорваться, а глаза словно дрожат в глазницах. Ужасное мгновение, лежа на земле, он думал, что сошел с ума. Он не помнит, кто он, где находится и что должен сделать.

Потом, ахнув от боли, Саймон открыл глаза.

Белый мир. Земля, на которой он сидит, словно состоит их мелких кусочков минерала, которого он никогда не встречал; минерал холодный и чуть скользкий на ощупь. Небо белое, с отраженным от земли освещением, заставившим его мигать. Постепенно он привык к сиянию и смог осмотреться. И первым, что он увидел, был Магус, неподвижно лежащий в нескольких ярдах от него. Белые волосы смешались с землей, черный бархатный костюм кажется непристойным пятном в этой всеобщей чистоте.

Единственный мазок другого цвета — тонкий ручеек крови из его рта, бегущий по щеке цвета слоновой кости и исчезающий в пыли.

Саймон посмотрел на свои часы, но они остановились. Он покачал головой, пытаясь избавиться от шелковой паутины, окутывавшей сознание, и вернуться к нормальному функционированию. Долго ли он здесь находится? Где он? Все еще на Райоле? Если да, то прошлое это или будущее? Или какое-то ужасное альтернативное настоящее?

Он с трудом встал. Насколько можно видеть во всех направлениях, ничего нет. Только абсолютно плоская бесконечная белизна. Ни дерева, ни хоть маленького холма, чтобы нарушить эту монотонную картину. Только бесконечная равнина.

Идти оказалось трудно. Саймон подошел к альбиносу и прежде всего снял с пояса его пистолет. Немного подумав, снял и пояс времени, а трость с украшениями отбросил на несколько футов. Только теперь он проявил некоторый интерес к состоянию врага. Дыхание неглубокое и неровное, пульс частый и неровный, как у испуганной птицы. Магус как будто в состоянии глубокого шока.