— У тебя же есть воображение, правда? Подумай о тех частях твоего тела, куда я могу его просто положить, или слегка вкрутить. Не трать времени попусту, черт возьми.

Кончик пыточного инструмента стал темно-красным, и сенешаль снова положил его на жаровню. Богги понял, что на сей раз это действительно конец. Теперь ему ничего не остается, как только лгать. Но вначале — немного правды.

— Меня зовут старший лейтенант Юджин Богарт, Галактическая служба безопасности. А ваши предположения — это куча дерьма.

— Дерьма?

— Навоза. Говна. Того, чем этот замок полон от подвалов до шпилей.

Де Поиктьерс встал и обошел вокруг стола.

— Если я ошибаюсь, то ты мне сейчас скажешь, где и в чем. И расскажи мне, почему ты здесь.

В этот момент дверь со скрипом отворилась и послышались приближающиеся к ним шаги. Странные шаги. Будто шел калека.

— Почему же ты ничего не сказал мне, сенешаль, про двоих предателей? Двоих шпионов из ГСБ? И что один из них здесь, в этой камере? — голос был мягким, как майский полдень, и зловещим, как поцелуй кобры.

— Потому, лорд Магус, что я рассказал обо всем вашему отцу, и тот не счел необходимым поставить в известность вас. Я думал, что вы… что вы отдыхаете.

Ноги снова зашаркали по полу, сопровождаемые постукиванием толстой, резной и усыпанной драгоценными камнями трости, которая везде сопровождала альбиноса.

— Ты мне нравишься еще меньше, де Поиктьерс, когда строишь из себя чертова уклончивого святошу. Ты же знаешь, что я исследовал влияние колдовских грибов. Ты знаешь, что я пользуюсь кокаином и опиумом. Я не «отдыхал», как ты вежливо выразился.

Богарт почувствовал, что этот ублюдок разъярен, и увидел в этом проблеск надежды. Превозмогая боль, он поднял голову и взглянул в искаженное яростью лицо Магуса.

— О, господин Магус, как приятно видеть ваше лицо. Как это ваш отец позволил вам одному выйти из вашей детской?

Магус подошел ближе, рот его скривился.

— Последи за своим болтливым языком. Иначе лишишься его.

— Как храбро вы разговариваете с человеком, связанным по рукам и ногам! Полностью беспомощным. Впрочем, чего еще ожидать от слабого калеки, прыгающего по белому свету, как прокаженная лягушка.

Сын Мескарла отшатнулся, как будто его ударили по лицу. Его красные глаза сузились и полыхнули злобой. Обеими руками он схватился за свой ворот, разорвав завязку и обнажив белую кожу. Он издал странный отвратительный полувскрик-полустон.

Де Поиктьерс поспешно встал перед ним, пытаясь загородить собой Богарта. Магус вскинул трость и прошипел:

— Отойди, или я ударю тебя.

— Милорд, подумайте о том, что знает этот человек. Наши планы находятся сейчас в настолько подвешенном, неустойчивом состоянии, что его сообщник может выкинуть какой-нибудь трюк и уничтожить все. А этот человек может все знать, и он будет говорить. Подумайте о своем отце и о плане.

Медленно, нехотя трость опустилась.

— Возможно. Но не думай, что я ломал себе голову над этим планом ради отца. Замок Фалькон будет моим.

Настало время для следующего укола, пока горшок еще кипит.

— Ради меня не стоит его оттаскивать. Я слегка замерз, и небольшое развлечение мне не помешает. А он привык только обрывать крылышки мухам. Он не сможет причинить вреда настоящему мужчине. — Тот снова разъярился. — Впрочем, я сомневаюсь, что он сможет хотя бы поднять эту палку. Телосложением он скорее в мать, чем в отца.

Этого было более чем достаточно. Де Поиктьерс еще пытался отвлечь Магуса, но безуспешно. В лице альбиноса проглянуло безумие.

— Что ты знаешь о моей матери? — слова с трудом пробивались сквозь сжатые зубы.

Последний удар.

— Знаю, что твоя мать повесилась неделю назад. Добровольно лишила себя жизни, узнав, что мертвенно-бледное чудовище, которое она родила, превратилось в колченогую пародию на человека.

Юноша застыл от гнева и потрясения. Клочья пены свисали с его губ. Левой рукой он вцепился себе в лицо, и струйки крови побежали по мертвенно-бледной коже. Он зашатался на своих слабых ногах, и Богарт на мгновенье подумал, что зашел слишком далеко и что тот сейчас упадет в обморок. Но Магус ухитрился взять себя в руки, хотя дрожь во всем его теле и стиснутые челюсти показывали, каких усилий ему это стоило.

Он оттолкнул дородного де Поиктьерса в сторону, и голос его был почти спокойным.

— Я убью тебя, убью тебя, убью тебя, — трость его вздымалась и опускалась, и слова эти перешли в какую-то ликующую песнь.

Де Поиктьерс что-то кричал ему, пытаясь напомнить об отце. На мгновенье Магус приостановился и взглянул прямо в глаза сенешалю. Де Поиктьерс не выдержал этого взгляда и отвернулся.

— Если потребуется, я всегда смогу заменить отца. Но существует только один замок Фалькон. — И он снова вернулся к своему занятию.