Глава 4 Подарки умного мужчины
Саймон Рэк с легкостью заснул. Он обладал великим даром — быстро засыпать, несмотря на события дня. Он также обладал талантом быстро просыпаться, если случиться что-то необычное.
Этой ночью его сон прервали.
Ранним утром он проснулся, услышав, что кто-то скребется в дверь его апартаментов. Сдернув со спинки кровати толстый халат, и босой направился к дверям. Когда Саймон и Богарт имели смежные комнаты, они внутреннюю дверь оставляли открытой. Так и в этом случае.
Это была практика, имевшая свои преимущества в некоторых случаях. Однажды в неком доме на одной из планет Богарт несомненно потерял бы свою жизнь от наемного убийцы, если бы Саймон не пристрелил того через открытую внутреннюю дверь.
Но это имело свое неудобство, подумал Саймон, поморщившись от громового храпа Богарта, эхом отдающегося от всех стен.
За дверью, в неохраняемом коридоре стояла дрожащая фигура Ангиса Вейла, сжимавшего маленький сверток. Саймон ввел его в дверь, угостил горячим напитком, поскольку ночи на Алефе были очень холодны.
— Господин Вейл, что вы так осторожно прижимаете к своей груди?
— Это? Вы имеете в виду это? Я совсем не удивлен, дорогой посол, что вы высказываете такой интерес к этому пакету, и ожидал, что вы спросите меня о причине моего появления, поэтому я приготовился к этому вопросу и…
— Господин Вейл, поиски двигателя могут быть прекращены с нынешнего дня. Я задыхаюсь, я не вижу ничего, что могло бы остановить этот словесный поток. Что вы так оскорбительно смотрите! Постарайся прекратить излишние речи хотя бы с поверхностным знанием требований краткости.
На мгновение он подумал, что был слишком резок. Вейл поднялся на ноги и поставил свой полупустой стакан. Затем он кивнул своей маленькой головкой и раздвинул губы в слабой улыбке.
— Вы правы, посол, вы правы. Это давняя моя ошибка, что я позволяю моему языку запутывать мой мозг. Долгое время я был наставником молодого Алефа, сына моего великого императора Гейна, парень часто говорил мне, что я слишком много говорю. Но он был менее тактичен, чем вы. Он называл меня… да, он называл меня Вейл-вайль. Вайль, посол, это маленькое создание, давно вымершее, жившее в стоячей воде. Единственный способ передвижения этого создания заключался в непрестанном поносе, и сила извержения двигала его вперед. — Он чертыхнулся от воспоминания.
— Очень умный юноша наш принц Алиф.
Невозможно было гневаться на этого гувернера, несмотря на его бесконечную болтовню. Саймон просто молчаливо указал на пакет и поднял вопросительно брови.
— Конечно. Меня пробудила группа людей. Они дали мне этот пакет, сказав мне, что я должен передать его послу Федерации до наступления утра. Они казались смущенными, когда я спросил, откуда они. Кажется, их послание проистекает от… из апартаментов, смежных с апартаментами делегации Гимеля, но они уверяли меня, что послание им вручил представитель планеты Алефа. Один из участников группы клялся, что это так. Но эти люди такие впечатлительные относительно приятного голоса и изящных вещей. Что же, и я часто ошибался, идя по улице…
Пока его рот извергал слова, Саймон встал и спокойно взял у него посылку из рук. Ангис, казалось, едва ли заметил, что Рэк забрал пакет.
Он даже не пошевелился, чтобы осведомиться, не тикает ли там. Может быть, где-то в других мирах он послушал, но не здесь. Здесь существовало бесконечное множество путей избавления от врага, не устраивая таких ловушек как грубая, с часовым заводом взрывчатка.
Если лидеры Алефа и Гимеля пожелают избавиться от него, он был достаточным реалистом, чтобы знать, что они смогут это сделать с легкостью. Нет, в пакете была не взрывчатка. Но это могло бы быть любое средство из дюжин альтернативных. Аннигилятор, яд, трехсоставный расщепитель. Саймон унес пакет в свою комнату и положил на стол.
Забыв обо всем на свете, Ангис Вейл последовал за ним, рассказывая бесконечную историю обо всех проявлениях ума молодого принца. Во время работы Саймон не мог не слышать вполуха сообщаемые ему факты.
— Это был вечер, на котором отмечалось шестидесятилетие советника Вази, и он состоялся в его гостиной. Очень помпезно. Каждая комната была украшена по-особенному, посвящена своей теме. Я помню, мы обедали в турецкой комнате, и на нас всех была соответствующая одежда, одеяние…
Было трудно догадаться, что находилось в пакете. Размерами что-то около восьми дюймов в длину, шесть дюймов в ширину. Саймон помахивал ею в воздухе, прикидывая вес, что-то около двух фунтов.
— Это случилось, когда мы уже много выпили, — говорил Ангис. — Сервировка была великолепная. У советника Вази самые замечательные синтохимики на всей планете, им нет равных. Император был в самом замечательном настроении, рассказывая события из своего детства, вспоминал, как сел на колено сына советника Тери — советник Тери дожил до самого преклонного возраста, старше всех на Алефе, — и слушал о тех временах, когда человек мог видеть солнце с центральной улицы Капуи, и как однажды отец позвал его, мальчишку, прогуляться за город…
Шелковая фабричная обертка, орнаментированная красной нитью с узелками. Каждый узел запечатан светлым кристаллом, присовокуплена была записка в маленьком конверте. С адресом, написанным сжатым, угловым с наклоном почерком, предназначалась посылка послу Федерации с припиской, что может быть вскрыта только послом, собственноручно. Саймон принес из-под подушки нож из тугоплавкой стали и начал разрезать пакет.
— Когда они ушли, мы предались самым серьезным развлечениям. Принесли турецкие подносы с напитками в красивых бутылках. Но я равнодушен к таким вещам. Я считаю, что если кто-то был наделен желанием необычной остроты, то это отвратительное преступление использовать приспособления, которые только спаивают тебя. Разве я не прав, посол?
Саймон и не думал ему отвечать. Он знал, что Ангис и не ожидал ответа.
Нить легко поддалась. Саймон убрал обрывки, сложив их в кучку на углу стола. Используя острие ножа, он вскрыл угол блестящей обертки. Шелк с шипением подался ножу, представив взору коробку.
— Естественно, Гейн не стал мириться с такими вещами. Вспомните, как он предупреждал Алифа несколько раз. Он ударил его по голове. Наступило такое молчание, что можно было слышать пузыри, поднимавшиеся на поверхность бокала с вином. Я знаю Алифа хорошо, поскольку обучал его с детства, и я подумал, что у молодого хулигана нрав может подвести его, так как он был скор на ответ. Если бы он поднял руку на своего отца, то мог бы сразу проститься с жизнью. И ничего не могло бы спасти его…
Там находилась простая мягкая прокладка сверху в коробке. Передохнув, Саймон нажал ее. Вакуумная печать с шипением открылась, легко приподнявшись вверх. Взяв ее деликатно большим и указательным пальцем, Саймон приподнял ее.
— Алиф слегка наклонился вправо к тому, кто там сидел — вы помните, что его отец слева и сердито смотрел на него. Я никогда раньше ничего подобного не видел. Такой молодой человек, нарушающий один из главных условий, выказывает необычный характер, согласитесь со мной. Повисло напряженное молчание. Советник Вази вскочил на ноги, горящий гневом. Обычно это умный и контролирующий себя человек, но сейчас все благоразумие покинул его. След от пощечины горел на его щеке, и турецкий макияж размазался.
Саймон заинтересовано посмотрел на него против воли.
— Продолжай. Что же случилось дальше?
— Я не наскучил вам, посол?
— Нет. Продолжай.
Войдя в комнату, Богарт прогремел:
— Продолжай. Теперь, когда ты уже всех нас разбудил, уж дорасскажи до конца.
Вейл подпрыгнул, будто позади него взорвалась граната.
— Посол Богарт! Придется рассказывать все сначала.
— Нет, я бы послушал конец.
— Так вот, принц улыбнулся самой любезной улыбкой взбешенному Вази и затем произнес: «Я не могу ударить собственного отца, советник. Поэтому прошу вас передать этот удар вашему соседу. И далее вокруг всего стола. Он вернется в итоге к моему отцу». Какой плут!
Саймон и Богги рассмеялись, хотя эта история вызвала в его голове какие-то обрывки памяти. Но это все происходило в другое время и в другом месте. Комната наполнилась визгливым хохотом Ангиса Вейла. Лицо наставника заблестело, будто миртовое и он только успокоился, тогда когда вид струящегося напитка словно бы переменил его полностью.