Принцесса обхватила его свободной рукой за затылок и потянула его лицо к своему. Саймон послушно последовал за этим движением, приоткрыв рот, чтобы ее язык мог свободно двигаться. Ее дыхание свидетельствовало о ее нежности и испорченности.

Неожиданно он отдернулся от нее и глубоко задышал.

— Принцесса! Сильва. Пожалуйста. Я не могу сосредоточиться на любви, пока не узнаю о вашем секрете. Скажите его мне, и тогда мы можем играть столько, сколько вам понравиться. Пожалуйста.

У Рэка не было ни малейшего сомнения, что она будет сопротивляться его требованию. Он достаточно знал женщин, чтобы подчинить их умному и веселому мужчине. И тогда он сбежит так быстро, что его обувь даже не коснется пола.

Так мягко как муха касается поверхности ручья, ее пальцы касались его тела, находя его пенис мягким и податливым.

— О, так твой маленький помощник не хочет играть больше в игры с маленькой Сильвой?

Его живот сводило от ее детского лепета. Боже милостивый, неужели она еще не удовлетворена? Три раза он удовлетворял ее, и не мог придумать никакого другого слова, поскольку они только что закончили заниматься любовью. А теперь ей хотелось еще раз.

Столько ума и столько веселья!

Часы проходили в глубоких потемках, и она все держала про себя свой секрет. Если он вообще существовал. Но зайдя так далеко, будет глупостью остановиться на этом.

— Если маленький помощник не удовлетворит Сильву снова, — сказала она с холодностью в голосе, — то она покончит со всем и забудет о своем секрете. Что скажет на это наш строгий посол?

Молча он сосчитал до десяти. Потом еще раз сосчитал. И вот он уже был готов снова.

— Моя дорога, моя любимая Сильва, поскольку ваш большой и строгий посол едва может улыбнуться, то он хотел бы показать вам, что есть еще один способ войти в ваш портал любви.

Он соскользнул с кушетки и начал снова послушно удовлетворять ее. Последние слова, которые он мог услышать, поскольку его уши были зажаты ее мягкими бедрами:

— Посол, теперь мне понятно, как вы добились своего высокого положения. У вас очень убедительный язык.

Ей так понравилась эта маленькая шутка, что она даже повторила ее еще раз, когда он оторвался от ее колен; его челюсти болели, затылок затек, а язык устал, будто он им производил ту же работу, что и маленьким помощником, губы и щеки его кололо, и они тоже болели.

Ту уж ему было не до смеха.

Сильва лежала на спине, широко раскинув ноги, на лице ее светилось довольство. Она схватила его за волосы и потянула вверх так, что его голова оказалась на ее грудях как на подушке, соском груди она коснулась его рта. Тогда он закрыл глаза, она оделась и вытерла ему губы.

— Теперь, когда мой чемпион благополучно завершил свой труд, мы наградим его за старание. Клянусь, я не чувствовала ничего лучше с тех пор, как мне этот советник привез это приспособление с очень странной… но хватит об этом. Желает ли мой воин получить награду?

— Если госпоже так будет угодно.

Саймон чувствовал себя так плохо, что с трудом мог переносить боль.

— Тогда получи. Вот она. Мой всесильный кузин влюблен в эту дурочку с Гимеля.

— Устарели новости, принцесса.

Он чувствовал горечь тошноты, подступившей к горлу при мысли, что он напрасно провел бессонную ночь.

Нет, надо быть честным. Не напрасно. Сильва явилась его эпизодом, которому он будет рад, если доживет до пенсии и будет вспоминать.

— Ах, какая вы умница. Но есть еще кое-что. Интересно, стоит ли это еще одной игры на кушетке.

Его сердце оборвалось, когда он размышлял над ответом, машинально стукая себя по носу ее грудью.

— Нет, Оставим это на более позднее время. Тебе все известно об этом деле. Но я клянусь, что тебе неизвестно совсем, что они собираются вместе сбежать.

Саймон дернул головой вверх при этих словах, сильно ударив ее по подбородку.

— О… о, ты, негодяй, я прикусила губу!

— Когда? Говори когда?

— Моя губа, — захныкала она.

Огромным усилием он преодолел свое нетерпение.

— Прошу извинения за губу. Говорите, принцесса, когда они это планируют? Наверно скоро.

— Да. Завтра ночью. У Алифа есть небольшой корабль, дядя Гейн подарил ему на день рождения. Он заправлен горючим и стоит наготове в космопорте.

Он почувствовал облегчение. У него целый день, чтобы помешать им.

— Куда они собираются лететь? Если это спортивный корабль, у него ограничена дальность полета.

— Куда угодно подальше от Гейна. У вас нет ни малейшего представления, Саймон, на кого он походит, когда в гневе. Если он узнает… нет, когда он узнает, он способен сбросить Алифа с башни во время игр на стадионе.

— Так вот каков его план. На что походит его корабль?

— Он назвал его «Капуя-Оазис» — смешное имя, корабль серебристого цвета с пурпурными звездами. Что ты решил?

— Неважно. Неважно. А теперь, принцесса, я чувствую, что должен вознаградить вас за этот секрет. Хотя думаю, что уже заплатил. Теперь я могу оплатить повторно.

— Что… что ты собрался делать? Остановись или я…

— Тебе не надо ничего делать, Сильва. Просто лежи и получай удовольствие.

— Нет!

— Да!

При первых зеленых лучах зари, возникших в южном сегменте неба, Саймон вернулся к себе. Его военная форма была порвана и запачкана сзади, словно он полз среди грязи и отбросов.

Он принял ванну, чувствуя только отвращение при виде темно-коричневого пятна у глаза, которое не смогли смыть специальные механические приспособления в ванной.

Делегации появятся не раньше послеполудня, поэтому он решил немного отдохнуть. Богарт проснулся, когда он вошел и разогрел ему напиток. Не было возможности спрятать царапины и укусы, красовавшиеся на его теле от затылка до… словом, до самого низа.

Как раз пока заполнялась ванна, этого времени хватило, чтобы сообщить Богги, что случилось во время разговора с принцессой и позже. К удивлению Саймона, Богги гораздо больше интересовался сексуальной стороной, чем политической.

— Клянусь веревкой Иуды! Она походит на ту маленькую госпожу, с которой мне следует познакомиться.

— Нет, Богги, она увлечена только подлинными джентльменами, например такими, как я.

— Саймон, каждый знает, что опыт ничем нельзя заменить. Я не только все сделаю лучше тебя, но буду делать это гораздо дольше. Это звучит так, будто она обошла тебя в игре в крокет.

— Возьми, к примеру, мой собственный опыт, Богги, в конечном счете. Во всех мелочах. И это остановит ее чертово детское щебетание.

— Как?

Он поднялся из воды и повернулся.

— Как Богги? Очень легко. Даже принцесса не может говорить, когда ее рот занят!

Саймон Рэк спал сном праведника и проснулся только тогда, когда Богги вошел на следующий день с таблетками концентрированной еды.

— Принц Алиф в ужасном состоянии. Хуже, чем Стейси, который все крушил во время крупной федеральной инспекции. Похоже, этот Алиф рассержен чем-то, видимо, тем, что случилось сегодня ночью. Не знаю, чем бы это могло быть. Я сказал ему, что ты спишь, и мне приказано не беспокоить тебя, пока не взойдет солнце. Он сказал, что через час вернется. Он будет здесь очень скоро.

Принц явился вовремя. Саймон успел только вымыться и надеть чистую военную форму, когда заметил огорченный взгляд Алифа.

Макияж был почти великолепен лирически, поэма накатывающая разноцветных волн — смесь серого и белого с другими темными тенями. Но глаза были обведены ярко-алым. Саймон отмечал это и раньше, что Алиф чем-то взволнован, хотя он желал казаться всем спокойным, при этом он потирал нос указательным пальцем, что выдавало признак его волнения.

Единственная вещь портила красивую маску на его лице — место вдоль носа, где краска смазана и расплылась.

— Боже мой, какая неожиданность, я не рассчитывал видеть вас раньше, чем мне предложат решение проблемы — это через два, а нет через три часа. Чему…

— Великий Гейн! Ты шутишь своей жизнью, посол! Какой вы дипломат, если можете убить самого смертного человека во всей галактике, спите с принцессой королевской крови и уничтожаете единственную надежду на счастье двух молодых людей? Думаю, вы совсем не дипломат!

Саймон не реагировал на красноречие этой тирады и только сел на стул, поставив принца в психологически невыгодное положение. Ему оставалось стоять и выглядеть дураком или сесть — что означало принять гостеприимство Саймона. Он выбрал последнее.