Алиф не упустил своего момента. Хотя его голос изменился от сильного волнения, он стоял рядом с отцом и сказал:

— Прошу извинения, отец. Но вы не правы. Тсадия и я, мы любим друг друга и хотим пожениться.

Единственный звук, который нарушил установившееся молчание, был Ангис Вейл, произведший шум, под действием такого важного момента. Как только он почувствовал на себе взгляды присутствующих, руки его замерли, и он уронил их на колени.

— Приношу извинения, но я… — и он стих.

Как животное, пойманное в ловушку, Гейн свирепо оглядывался по сторонам, ища один голос в свою защиту в этом перевернувшемся мире.

Алиф вышел из-за стола и направился к Тсадии, протягивая ей руку. Она мягко высвободила свою руку, которую сжимала ее мать, и пошла принцу навстречу. Они стояли вместе, принц обнял за плечи Тсадию одной рукой, и смотрели на своих родителей.

Император наконец нашел какое-то решение:

— Я запрещаю вам! Я имею на это абсолютное право. Увезите свою дочь, госпожа, на свою планету, и больше ни словом не обмолвимся об этом.

— А как вы заткнете нам рот, ваше высочество?

Блестящая маска горечи обернулась к Саймону.

— Никто из вас не покинет этот дворец. И этот бормочущий дурак останется вместе с вами.

Саймон тронул Ангиса слегка за рукав.

— Прочтите, пожалуйста, сообщение.

— Какое сообщение?

Его борода и усы пришли в движение в этот важный момент; Ангис Вейл положил перед собой тонкий пластмассовый лист и начал читать.

— Всем межзвездным кораблям: обращение офицеров Федерации Рэка и Богарта. Капуя. Текс: конфронтация между Алефом и Гимелем решилась мирным путем. Планета Виррона будет заселена обеими этими планетами, повторяю: обеими планетами, людьми, их населяющими в равной мере. Решение…

— Нет! Это чудовищно! Рэк, я убью вас за это!

— Император, он не мог это послать. Коммуникации улучшились, но они еще не позволяют адекватно принимать и посылать сообщения.

Саймон мягко улыбнулся.

— Прошу извинения, вы дуете на холодное. С сегодняшнего утра ситуация радикально изменилась. Мы были в главном коммуникационном центре этого великолепно оборудованного дворца и договорились с одним оператором, работающим там, послать это сообщение, записав его на кольцевой бесконечной ленте. Насколько я могу знать, передача до сих пор посылается в эфир. Нет никакого сомнения, что сообщение уже известно во многих местах. Но, Ангис, вы не закончили чтение. Начните со слов «решение», пожалуйста.

— Решение скреплено замужеством Тсадии, дочери главы госправительства Гимель, и принцем Алифом — сыном императора Алефа, Гейна IV.

Снова установилась напряженная пауза. Наконец Богарт прервал ее.

— Так что же вы на это скажете?

— А что если мы оба отправим опровержение? Что все это ложь, инспирированная вами?

Тсадия сделала шаг к своей матери.

— Тогда твой внук станет незаконнорожденным.

— Ты не могла! Ты не могла! У вас для этого совсем не было времени.

— Все началось гораздо раньше, мама. Мы встречались раньше. Это правда. У меня будет ребенок Алифа.

— Ребенок, госпожа Боа, Гейн, скрепляет союз между планетами. Ребенок принесет мир туда, где были лишь угрозы и ужасная перенаселенность, черные облака смерти и войны.

Он с трудом удержался от того, чтобы выказывать шок от новости о беременности Тсадии. Это было нечто, о чем не упоминалось во время их встречи в предыдущий вечер.

Теперь, когда кости были брошены, все, что они могли поделать — это ждать, победят ли в этой азартной игре. Госпожа Боа сидела разбитая за столом, обхватив голову руками. Гейн ходил взад и вперед по залу, стукая по полу каблуками. Наконец он сел за стол.

Тсадия и Алиф по-прежнему стояли, тревожно глядя на родителей. За поперечным столом сидели Саймон, Богарт и Ангис и тоже ждали. Им больше ничего не оставалось делать.

Госпожа Боа наконец нашла выход. Устало встав на ноги, она медленно двинулась туда, где стояли молодые люди. Она оглянулась на Гейна и поманила его пальцем. С непроницаемым лицом под белым макияжем император поднялся на ноги и, подойдя к молодым людям, встал сбоку от них с другой стороны.

Гимельский лидер посмотрел на Саймона.

— Очень многое мне хотелось бы тебе сказать, Саймон Рэк. Впервые встретив тебя, я подумала, что ты очень поверхностный и слишком молод для такой ответственной задачи. Теперь мне больше не хочется обо всем этом думать. Если бы я узнала, что тебе удалось манипулировать этими детьми, чтобы решить свои задачи, я убила бы тебя собственноручно. Но я по крайней мере хорошо знаю свою дочь, она не позволит манипулировать собою. Возможно, вы и выиграли. Мы посмотрим. Что касается меня, я гарантирую свое принципиальное согласие. Мы поделим Виррону с алефцами. Так, император?

Возвышаясь, как огромное животное, Гейн кивнул.

Последнее ее замечание предназначалось Гейну.

— Должна предупредить вас, император, что придется много времени подождать, прежде чем мой язык приучится называть вас своим братом.

Карминовые губы раздвинулись, что должно было походить на улыбку.

— И я тоже, госпожа. Возможно, этот молодой человек прав. Может, это все и к лучшему.

К удивлению Саймона, император протянул руку и сжал маленькую ладошку госпожи Тин Боа в своей. И они оба улыбнулись Саймону.

С большим трудом Саймону удалось удержать свою руку от пожатия. Старая колющая боль возникла в плече и охватила всю руку. Только тогда он понял, что сжимает рукоять кольта с такой силой, что побелела кожа на пальцах.

Но это уже слишком!

— Завтра улетаем, Богги!

Вечер прошел в стиле Гаргантюа. Еда — хоть и регенерированная — подавалась в огромном количестве, со всевозможными напитками. Это было примирение. Самый большой зал дворца увидел его начало, и оно длилось долгие часы, произносились речи со стороны Алефа и со стороны Гимеля с тостами за молодых людей и за послов Федерации.

И Саймон и Богги были слегка пьяны, хотя где-то в голове сидела мысль, что им надо улетать утром. Эфир наладился, и поступили приказы от Стейси вернуться обратно на базу Федерации. И что к ним летит звездолет.

Это был довольно напряженный момент, когда пришла новость о том, что к ним прибывает посол. Но Саймон быстро объяснил, что это официальный второй состав.

Саймон уже думал лететь ночью, но его решение ускорило появление принцессы Сильвы, и ее пальцы уцепились за самый личный его предмет экипировки.

Торопливо попрощавшись, он потащил Богги прочь от группы обслуживающих их девушек, таща распростертого Ангиса за воротник его запачканного плаща.

Вернувшись в свои апартаменты, они уложили Вейла на кушетку, позволив ему счастливо бормотать какую красивую невесту его молодой ученик раздобыл себе.

Саймон и Богги выпили последний стакан напитка.

— А что завтра? Заявится настоящий посол?

— Спокойно, Богги. Это будет дипломированный специалист. Он не будет вмешиваться ни во что. Я и собираюсь старого Ангиса сделать его личным референтом. Он сообщит ему исчерпывающе все и предупредит о возможных ошибках. Затем мы возвращаемся домой.

— Да, это внесло хоть какое-то разнообразие.

— Да, Богги, да. Не такое разнообразие, какое мне нравится.

— Приятно видеть, как все обернулось для Алифа и девчонки. Красивая, хотя и немного легкомысленная, если тебе понятно это.

— Понятно, Богги. Она красива не только для них, но и для двух планет сразу. Так?

— Подумай о власти, которая будет у них, у этих двух, после свадьбы. Вся галактика Омикрон у их ног. Великолепная принцесса и ее великолепный принц. И не надо быть совсем влюбленным.

Саймон пьяно смотрел на своего друга, удивившись такому загадочному комментарию.

— Что означает «не надо быть влюбленным»?

— Можно также сказать, что быть очень сильным — позволяет никому никогда не говорить «извините».

Какое-то хрюканье донеслось с кушетки. Там лежал Ангис.

— Замечательные слова, Богги. Повторите-ка их еще раз, да уж, повторите.