Корман наконец набил пиджак достаточным количеством порошка, чтобы в качестве выкупа потребовать всю галактику, когда увидел подходящего к нему Саймона. Скривив рот, он попятился.

— Нет. Мой дорогой мальчик, я отдам тебе и твоему приятелю равные доли. Мы ведь можем договориться. Забыть прошлые расхождения. Забыть вражду. Не презирайте старого…

Его речь была резко оборвана. Экзо, с красной раскаленной грудью, двинулся к нему и одной рукой задел Кормана. Удар страшной силы пришелся ему в спину. Толстяка подняло в воздух, мешок с драгоценной атикой полетел в угол и взорвался, превратившись в флюоресцирующее облако.

Кормана отбросило к противоположной стене помещения, самой далекой от входа, где он лежал, как чудовищная кукла, выброшенная капризным ребенком. Падало все больше камней, и стало трудно видеть, что происходит на другом конце пещеры.

Саймон застыл, с опаской глядя на экзо. Богарт был рядом, глаза его горели от безумной радости действий; он уклонялся от металлической руки. Трудно было понять, жив ли еще танкер, но тело его по-прежнему оставалось закреплено внутри робота.

— Смотри! — крикнул Богарт, когда экзо начал двигаться еще яростнее. Как боевой таран, он опустил голову и устремился к стене. С грохотом останки ученого размазались по скале. На стене осталось только темное пятно с серыми и белыми промежутками. Снова и снова экзо ударялся о стену, бил руками по потолку, ногами пинал груды сокровищ.

Изумительные хрустальные цветы превращались в обломки стекла. Картины, с красками такими же яркими, как и столетия назад, когда их писали, исчезали, превратившись в обрывки холста. Золото и серебро искривленными кусками падали в пыль. На некоторых полках вспыхнуло пламя, и расплавленный металл потек на пол, остывая среди скал тусклыми бассейнами.

Внутри экзо что-то затрещало, и он мгновенно застыл. Одна рука медленно, как падающий маятник, опустилась. Верхняя часть была изуродована до неузнаваемости, и не видно никаких следов трупа Фары, лидера танкеров.

С грохотом, как космический корабль, опускающийся в стальное ущелье, на потолке высвободился огромный камень и с громоздкой медлительностью стал падать. За ним последовали другие, и все огромное помещение задрожало.

Мысли Саймона метались при виде разлетающихся стен, он едва не оглох от страшного шума, с которым камни ударялись друг о друга. Он побежал из пещеры, Богарт за ним, а в пещере сверху продолжали падать огромные камни, погребая самые большие сокровища галактики. И самый мощный из всех известных наркотиков.

Они бежали по дрожащим коридорам назад, по тому же пути, по которому пришли. Мимо обгоревших тел предателей. Наружу и вверх, к чистому воздуху и свету. И чувствовали, как сзади дует ветер. Затем большой взрыв позади. Песок обжигал им спины. Потом все успокоилось.

Еще несколько далеких звуков оседания, и наступила полная тишина.

Саймон и Богги остановились, опустив головы, тяжело дыша, чувствуя, что легкие готовы взорваться. Саймон присел, прислонившись к холодной скале.

— Вот и все.

— Да, все. Никто туда больше не пойдет. Никогда.

Саймон закашлялся, выплевывая песок.

— Теперь нужно только постараться, чтобы нас не убили уцелевшие арти или танкеры, и вернуться в Форт-Пейн. Постараться, чтобы нас не обвинили в этих убийствах. Дождаться возвращения «Искателя приключений» и объяснить, что произошло на самом деле.

Богги рассмеялся.

— Все в порядке. Никаких проблем для двух парней, таких, как мы. Но серьезно, думаю, Галэсбэ должна нас принять, мы все делали верно.

— Что? Обе общины уничтожены! Сокровища погибли. Это означает, что вся эта планета, вероятно, обречена на гибель. Это мы сделали верно?

Они медленно пошли назад, оба чувствовали отупение от спада напряжения. Снова почувствовали боль от порезов и ушибов, которой не было, когда адреналин заполнял организм.

— Саймон. Нет смысла думать об этом. Если ты увидишь двух безумцев, нападающих друг на друга, ты попытаешься прекратить это. И ничего не поделаешь, если у тебя не получится и они убьют друг друга. Ты спасаешь их, причиняя вред кому-то другому, но это уже что-то. Разве не так? — Ответа не было. — Разве не так?

— Пожалуй, ты прав, Богги.

— Конечно. И мы больше никогда не увидим этого жирного ублюдка Кормана.

— Я в этом не так уж уверен, Богги.

Богарт так резко остановился, что Саймон наткнулся на него.

— Что это значит? Как это не уверен? Послушай, Саймон. Оттуда никому не уйти. К тому же экзо размазал его по скалам.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Думаю, будь он нормального размера, у него сломались бы все кости. Но он такой толстый, что жир мог смягчить удар.

Они приближались к поверхности, и воздух становился чище.

Богарт остановился и потер ушибленное колено.

— Я хочу сказать… если он жив, то должен бы двигаться. Верно?

— В том-то и дело. Когда этот экзо спятил, разбивая все вокруг… перед тем как упал этот большой камень, песок и дым на секунду разошлись. И я совершенно отчетливо увидел Кормана. У него была поднята голова, и сам он привстал. Стоял на четвереньках. Очень странно. Он был очень странный человек. Или есть. Невозможно невольно не восхищаться им.

— Почему? Что он сделал?

Саймон ностальгически улыбнулся.

— Ну, не забудь, что все его планы провалились. Когда я посмотрел на него, он в ту же секунду увидел, что я на него смотрю. Наши взгляды встретились. Поэтому я знаю, что он жив.

— А что он сделал?

— Подмигнул.

Верхние уровни Ксоактла были опустошены. Повсюду лежали тела, и утренний воздух был пропитан сладким липким запахом смерти. Над Водными Вратами по-прежнему клубился дым.

Бой в зале советов продолжался с яростным ожесточением с обеих сторон. Главный вход был завален телами, и Саймону и Бог-ги пришлось выходить боковыми коридорами. Мало кто из выживших был не ранен. Стоны умирающих заполняли крепость, и проходы стали липкими от крови.

Трудно было подсчитать потери. Оставшиеся тинкеры ушли, зная, что бой они не выиграли. Хотя и не проиграли. Уцелевшие арти в шоке бродили по помещениям.

Один или двое окликнули Саймона, и он рассказал им, что случилось. Но о полной потере сокровищ и атики не говорил.

— Для одного дня с них достаточно, Богги. Если узнают и об этом, просто лягут и умрут.

Саймон предположил, что тинкеры потеряли от ста пятидесяти до двухсот человек — мертвыми и тяжело раненными. Арти как будто потеряли вдвое больше. Но у них ведь не было прочных экзоскелетов ученых. И их вообще было больше.

Этим все кончилось.

У развалин Ксоактла тинкеры оставили несколько флоатеров, и Саймон и Богарт взяли один из них, чтобы добраться до Форт-Пейна. Использовав коммуникационный центр крепости, они сумели связаться с «Искателем приключений» и кратко рассказали о случившемся. Оператор спокойно сообщил им, что корабль вернется через сорок восемь часов и что гражданские власти предупреждены о лейтенанте Богарте и курсанте Рэке; их встретят, поместят в безопасное место и проведут расследование по их сообщению.

Они взяли защитную одежду от солнца, воду и еду и успокаивающие мази для своих ушибов и порезов. Оставалось еще два часа дневного света.

В пустыне Саймон включил двигатель флоатера и оглянулся на гору. Несколько ярких шаров сирков все еще цеплялись за склоны утесов, но большинство было разрушено при падении или отступающими танкерами.

Из отверстий в крепости поднимался дым, прекратив крепость в погребальный костер всех погибших. Высоко над Ксоактлом, блестя так ярко, что на него невозможно было смотреть, все еще горел Глаз Ксоактла. Открытый. Невидящий. Пустой и слепой. Бессмысленный символ.

Богарт остановился в нескольких метрах и посмотрел на развалины.

— Что ж, молодой Саймон Рэк, думаю, это конец.

Повернув голову к Ксоактлу, Саймон покачал ею.

— Нет, Богги. Что касается нас с тобой, это только начало.

С этим эпическим пророчеством они продолжили путь по пустыне под садящимся солнцем.