Я взяла «Вольво» — автомобиль Дэймона, который он водил по выходным или, когда его патрульная машина была занята — и проехала на нем до самого Рино. Я не останавливалась поесть, сходить в туалет. Я ехала и ехала, и когда, наконец, туда добралась, то на мгновение мне и впрямь показалось, что я от него сбежала.

Конечно же, Дэймон меня нашел. Всё это время он был в пяти минутах от меня. У него в машине находился синхронизированный с его мобильником GPS трекер. После того, что он сделал, Дэймон уже ожидал, что я сбегу.

Во второй раз, через пару ночей, я почти не сопротивлялась. Сначала я, конечно, с ним боролась. Но как только он прижал меня к кровати, я вроде как сдалась и позволила ему делать то, чего он хочет.

Думаю, я, в некотором смысле, его разочаровала.

Думаю, ему больше нравилось, когда я все время с ним дралась.

Через пару месяцев я полностью ему подчинилась. Можно даже сказать, что я этого жаждала. Конечно, извращённо, но на свой безумный манер я вскоре стала наслаждаться вниманием, которого мне так не хватало все эти месяцы.

Я знаю, о чем вы думаете. Вы во мне разочарованы, не так ли? Я должна была поступить иначе. Должна была отсюда выбраться, чего-то добиться в этой жизни.

Да, и Лео тоже должен был, но посмотрите, что из этого вышло.

Посмотрите, как он выбрался и чего добился.

Когда наступило лето 2015-го, я, наконец, опомнилась. Однажды вечером я увидела в окне свое отражение: голая и задыхающаяся, позади меня Дэймон. И ужаснулась. Как будто я впервые с той ночи очнулась и увидела, чем занимаюсь. Чем мы занимаемся.

— Я больше не хочу этого делать, — сказала ему я. — Это неправильно.

К тому времени мама была уже дома, лежала в своей комнате, а в тишине ночи шипел ее аппарат искусственного дыхания.

Он только засмеялся. Звук, который был чистым рефлексом. Звук, напрочь лишенный какой бы то ни было радости.

Таким же сейчас стал и мой смех.

— Я серьезно, — неуверенным голосом произнесла я, чувствуя, как вспотели мои ладони. — Мы не должны этого делать. Даже если отбросить всё прочее дерьмо, я тебя не люблю. Ты мне даже не нравишься.

Он так посмотрел, что у меня похолодело внутри. Так каждую зиму смотрит на поле цветов снег и говорит: «Я буду закрывать вас от солнечного света до тех пор, пока не убью».

— Ты привыкнешь, — сказал он, и на фоне всей той ярости, что полыхала у него его глазах, его голос казался слишком спокойным.

— Привыкну что? Тебя любить?

Он горько усмехнулся.

— Нет. Привыкнешь к тому, что абсолютно не важно, любишь ты или нет. Тебя все равно будут любить. Я все равно буду тебя любить.