— Кэсси, — произношу я.

Я слышу, каким резким от тревоги кажется мой голос. От верхней части ее шеи до самой груди проступают темно-синие пятна. Я прикладываю к ним ладонь, и следы точно совпадают с пальцами. Кто-то сделал это с ней голыми руками.

— Кто это сделал? — спрашиваю я, хотя уже знаю, кто.

Знаю, потому что сам их видел. Я видел их в ночь после похорон. Некоторые девушки любят грубый секс, но это нечто большее. Это просто ужасно.

— Это ерунда, — выдыхает Кэсси и, рывком приподняв к себе мое лицо, снова меня целует.

Затем берет в руку мой член и направляет его в себя. Она такая тесная... такая горячая... это почти нестерпимо. Внутри нее я сгораю заживо.

Если бы я мог выбирать себе смерть, она была бы именно такой.

Кэсси двигает бедрами вверх-вниз, трение чертовски сильное. Электризующее.

Мне приходится концентрироваться из последних сил, чтобы тут же в нее не разрядиться. Но на самом краю моего сознания по-прежнему маячат эти синяки. В смысле, черт. Они прямо передо мной. Она скачет на моем члене, прижимается ко мне своими горячими грудями, и я практически задыхаюсь; от ее тихих стонов мне еще трудней сдерживаться.

— Я видел тебя с ним, — бормочу я.

Она не останавливается. Я и представить себе не мог, что буду говорить с Кэсси о подобном, находясь внутри нее. Боже.

— Что ты имеешь в виду? — задыхаясь, спрашивает она.

— Я видел тебя с Дэймоном, — тяжело выдыхаю я. — В окне. Ты с ним трахалась.

— Это не то, что ты думаешь.

Я глубоко в ней по самые яйца, и тут она на короткий миг замирает.

Мне следовало заткнуться. Я должен был сообразить.

— Почему ты с ним? Что с тобой случилось?

— Тебя не было восемь лет, — со злостью говорит она. — А потом ты вернулся.

Её гнев стихает.

— И я так старалась стать той девушкой, которую ты оставил.

— Он твой…

И тут Кэсси ни с того ни с сего бьет меня кулаком в челюсть, да так быстро, что я даже не замечаю движения ее руки, только чувствую, как взвыла моя щека.

— Заткнись, — шипит она, приподнимаясь на бедрах и снова опускаясь на мой член. —Заткнись и трахни меня!

Я потрясён, щека гудит, но ее жестокость только еще больше меня распаляет. Только взгляните на нее. Она просто животное. Мы оба животные. И я решаю, что мне все равно, что она делала в окне, только не сейчас. Я выкидываю из головы все мысли о Кэсси и Дэймоне. Я подумаю об этом после того, как мы здесь закончим.

Некоторым девушкам нравится грубость. Кэсси, от которой я уехал много лет назад, не любила грубость. Она любила цветы, милые глупости и нежные, чувственные занятия любовью. Кэсси, к которой я вернулся, ничего этого не нужно, по крайней мере, не сейчас. Кэсси, к которой я вернулся, требуется нечто гораздо более темное.

— Я близко, — еле слышно бормочу я.

Я приподнимаю Кэсси, пытаясь из нее выйти, пока не стало слишком поздно, поскольку не надел презерватив, и это будет правильно. Но она крепко сжимает бедра и продолжает всё сильнее на мне раскачиваться.

— Я хочу, чтобы ты в меня кончил, — выдыхает она, и я так чертовски возбужден, что впиваюсь ногтями ей в плечи и разряжаюсь прямо в нее.