Знойное июльское солнце заявляло о своих правах. Проснувшись и протерев глаза, играючи, оно протягивало руки ко всему, что попадалось на пути, от крыши домов, до асфальта и принималось ласково обнимать все вокруг. Раскрасневшись до предела, они готовы были взорваться. И одному только лесу не были страшны солнечные забавы. Среди деревьев и высоких папоротников ощущалась прохлада. Ручей и родники зазывали заблудшего странника, пьянящим голову журчанием. Даже шумящие вездесущие комары попрятались по углам в страхе получить затрещину от горящего светила.

Пока наши герои двигались к нужному месту, между ними пребывала полнейшая тишина. Кот, опустив низко голову, обижено шел впереди. Ягинья тоже хранила молчание.

Дуб, где покоились несметные сокровища, был огромен. Могучая его шевелюра, казалось доставала краешков, медленно плывущим по небу облаков. Ствол был необъятным. Даже ели бы несколько богатырей, взявшись за руки, разом стали кругом, то не смогли бы обнять великана.

— Кот, хватит дуться. Давай мириться будем. Знаю, ты ревнуешь меня к людям, но у тебя нет оснований опасаться предательства. Я не стану человеком. Я выполню миссию. Я рожу дочь и передам ей магию. Ты ведь знаешь- я наполовину человек.

— Нет, ты Баба-Яга. Твоя сестра спуталась с человеком, вышла замуж, и что хорошего вышло? Она стала человеком. Теперь она состарится вместе с мужем, и они умрут в один день, как в старых добрых сказках. Потомства у нее не будет. Ты же знаешь правила. Вернуться она не сможет. Дар ее утерян с того дня, как она одела кольцо обручальное. Про мать твою лучше промолчу. Ее попытка сблизится с человеком, не увенчалась успехом. Забудь про людей, про мужчин. Любить тебе, дано только дитя свое. Людям ты можешь и должна помогать, но не более…

— Сестра счастлива. Это ее выбор. Не могу я судить сестрицу свою. У каждого своя дорога. Не волнуйся за меня и не напоминай каждый день о моей избранности…

— Мы пришли. — Кот не дал хозяйки договорить. Он остановился и осмотрелся. На поляне белели остатки печи. Печка слегка покосилась, а вот узоры птиц и яркие красные цветы горели так же ярко, как до пожара. Сверчок мирно спал. Вот только сорока, заприметив хозяйку, раскричалась на весь лес, возвещая о прибытии. Быстро поляна заполнилась зайцами, лисами, ежами.

— Хорошие краски оказались. Даже огонь их не взял. Искусству красковарения ты хозяйка овладела в совершенстве.

— Посмотри кот, все звери пришли нас встречать. — Ягинья улыбнулась.

— Глупая сорока. Теперь все увидят, где я золото прячу. Вот только отлучусь, как сорока тащить его станет. — Заворчал Арникус. — Ягинья попроси их уйти, пожалуйста.

Он поднялся во весь свой кошачий рост и, скрестив лапы, стал умоляюще трясти ими перед Ягиньей.

— Хорошо. — Она вздохнула. — Друзья мои. Сейчас не могу вам ничего рассказать. Прошу покинуть поляну. Приходите завтра в это же время. Совет соберем, и сову Еремею пригласите обязательно.

Звери также быстро исчезли. Кот, озираясь, направился к дубу. Тяжело пыхтя, он бережно достал тяжелый резной сундук. Чего там только не было: кольца, броши, ожерелья и браслеты, табакерки и портсигары и все усыпанные каменьями драгоценными.

Арникус вздохнул. Больно ему было расставаться с нажитым имуществом, даже если это имущество частично принадлежало хозяйке.