И Берит.

В тот раз звуки были резкими, как осколки гнева и отчаяния.

— Прости меня, — прошептала она. — Я зашла слишком далеко, я раскаиваюсь.

В ту же секунду за окном, в свинцово-сером небе, что-то вспыхнуло.

Голос Ханс-Петера на лестнице:

— Видела? Черт, что это?

— Не знаю, — прошептала она.

— Вряд ли гроза — не сезон… С другой стороны, последнее время столько чудес происходит. Ни в чем нельзя быть уверенным.

— Точно.

— Кстати, надо выезжать, а то не успеем.

Жюстина посмотрела на часы. Без двадцати двенадцать. Новое открытие «Трех роз» было назначено на три, а они с Ханс-Петером обещали помочь с приготовлениями.

— Да! — отозвалась она. — Иду.