— Да, князь.

— А что с волкодлаком?

— Погиб в земле франков.

Олег развернулся к дружиннику.

— Принеси купцу скамью, ты что, не видишь, что он ранен? И ча­шу подогретого вина.

Леший с трудом удержался от того, чтобы не потереть уши. Он не мог поверить, что верно расслышал слова князя.

Скамью принесли, Леший залпом осушил чашу с вином. Потом осушил так же и вторую.

— Третью, — приказал Олег, и чашу купца наполнили снова. Князь смотрел на Лешего, словно меняла, который подозревает, что ему подсунули фальшивую монету, но никак не может найти тому доказательства.

— Но кто те двое, что пришли вместе с тобой?

Леший решил, что должен как можно сильнее расхвалить Офе­ти и Ворона, чтобы князь определил их на какую-нибудь службу, если вдруг ему не удастся найти Элис.

— Они помогли мне вернуться домой. Один из них — северя­нин, сам конунг и прославленный воин. Он самый могучий во­ин из всех, кого я когда-либо видел, не считая, конечно, тебя, князь.

— Пусть придет сюда, и мы посмотрим, так ли это, — проворчал кто-то из дружины. Олег взмахнул рукой, приказывая молчать.

— На корабле он был безоружен и все же сошелся в открытом бою с пятью воинами и вышел из схватки победителем. Он мечет копье так, что способен прибить к стене летящую муху, и еще он талантливый поэт. Его зовут Офети, но у него много других про­звищ, которые прославляют его достоинства.

— А второй, его товарищ?

— Кудесник и слуга ваших северных богов. Он хочет сообщить тебе что-то важное и просит принять его.

— Как же его зовут?

— Его зовут Хугин, князь.

Олег едва не поперхнулся.

— Он пришел один, с ним никого больше нет?

— Была еще сестра, князь. Ведунья по имени Мунин, только она погибла.

Олег с трудом сглотнул комок в горле и приказал принести ви­на и ему. Затем он поднялся с места и проговорил:

Он отхлебнул из чаши.

— Ты знаешь эти стихи, купец?

— Я слышал их у костра, князь.

— И знаешь, откуда они?

Леший не хотел унизить религию варягов, назвав северными сказками, поэтому произнес:

— Это не из священных ли преданий?

— Это сказание о безумном боге Одине, боге правителей, магов и повешенных. Значит, Мунин нет в живых.

— Чародейка умерла во Фландрии.

Олег покивал.

— Вот уж не думал, что и этот стих содержит пророчество.

Леший знал, что князьям не следует задавать вопросы без высо­чайшего позволения, поэтому просто задумался о том, что же су­лит подобное пророчество.

— Все признаки налицо, — продолжал Олег. — Все до единого. Туман весьма странный, могучий воин пришел по льду в сопрово­ждении воронов.

— Все это не настолько таинственно, как кажется, — возразил Леший. — На корабле мы повстречали другого колдуна, очень силь­ного. И он привел нас сюда, помог довести корабль до места.

— Как это?

— Он заставил ветер дуть и растопил лед. Мы прошли по озеру и поднялись по реке почти до самого города, после чего он сошел с корабля и покинул нас.

Олег побелел.

— Не может у мужчины быть такой силы! Магия — это женское искусство. Только бог, принявший обличие человека, способен вы­творять такое!

— Это был точно мужчина, рослый и очень бледный. Судя по волосам, один из твоих соплеменников.

— И какие же у него были волосы?

— Ярко-рыжие. Такие рыжие, как воротник у петуха, и стоят ды­бом. Он сам сидел на руле, отведя корабль подальше от берега, и это было правильно, потому что франки и йомсвикинги все еще дерут­ся, из-за чего все побережье в огне.

Князь осушил свою чашу. Бог, тот самый, который вышел к не­му из снежной бури, Локи, был на корабле! Олег припомнил слова пророчества:

Это было пророчество, сообщающее о том, что случится в кон­це времен, но до того, как Один начнет бороться с Волком в послед­ний день богов. Правда, сейчас корабль пришел с запада. Но что та­кое запад? Он ведь прошел через Восточное озеро! Пророчества, как было известно князю, редко бывают ясными.

Олег взял себя в руки.

— Проследите, чтобы купца наградили, — велел он. Дайте ему пятьдесят денариев, пусть останется в моем доме, если захочет. Или отправится куда-то по своему выбору. Я уверен, что ему необходи­ма наложница, а славяне в таких случаях почему-то всегда уединя­ются. — Он развернулся к дружине. — Пора, — сказал он. — Отве­дите девушку к воротам.

— А что делать с чужеземцами, которые ждут на реке?

— Убейте их. Возьмите шестьдесят человек.

— Слушаю, князь, — ответствовал один из воинов, после чего спешно вышел из большого зала.

Прорыть вертикальную яму было очень непросто, за нее уже за­платили жизнями трое рабов из восточных славян, когда стены обрушились в ходе работ. Но теперь шахта была готова: с гладки­ми стенами, глубиной в три человеческих роста, а в самом низу начинался проход, ведущий к бывшей могиле Гиллинга.

Элис вели, подталкивая в спину копьем. Амулет на шее висел тяжким грузом, поэтому она с трудом шагала через туман. Связы­вать ее не было нужды. С того момента как на шее у нее повис ка­мень, мысли медленно ворочались в голове, руки и ноги налились свинцом. Она не смогла бы убежать, даже если бы попыталась. Ру­ны внутри нее молчали. Она остановилась у края ямы и огляделась по сторонам. Туман высосал все краски из природы: черные скалы поднимались из серой земли.

Народ собирался, толкаясь вокруг нее: любопытные женщины и дети радовались возможности выйти из города под защитой дру­жины после долгого заточения внутри стен из-за осады тумана. Ку­пец тоже был здесь, приехал на муле, хотя он наконец-то бросил свои мечи, оставил их в большом зале. Лешему уже рассказали, что случилось с Элис, и ему было теперь не до собственной выгоды.

Рядом с ямой он спешился и заковылял к Олегу. Он как будто умолял о чем-то князя или просил о чем-то, но она не поняла смыс­ла. Элис больше не понимала этот язык. Зато знала, что уже жила раньше, она вспомнила многое из того, что случилось с ней в пре­дыдущем воплощении, хотя у нее вышла не цельная история, а от­дельные эпизоды: она видела склонившиеся над ней лица, помни­ла корабли викингов, горящую деревню и еще какого-то очень дорогого ей человека, зарезанного прямо в постели.

— Что со мной будет, купец? — спросила она на латыни.

Леший был белым, как полотно.

— Ты должна спуститься по лестнице в яму. Прости меня, госпо­жа. Я увез тебя из родного дома ради выгоды. Я думал, ты станешь его невестой. Я и не подозревал, какая судьба тебе уготована.

Элис оглядела толпу. Затем развернулась к Олегу.

— Это разве остров? — Она говорила на латыни.

Князь ответил ей на своем родном языке, и она его не поняла.

Он догадался об этом по ее пустому взгляду и попытался повто­рить вопрос на грубой латыни:

— Какой остров?

— Остров, на котором ты хоронил меня в прошлый раз.

— Ты говоришь какую-то ерунду. Неужели ты забыла нормальный язык? — Олег как никогда был уверен, что сделал все правильно.

— В тот раз он пришел за мной. Он придет за мной снова.

— О чем она говорит? — Князь развернулся к Лешему, который стоял рядом.