— Это средство для исцеления лживого языка.

Целителю в тот миг показалось, что объяснение весьма убеди­тельное, поэтому он снял цепочку и передал ее собеседнику, кото­рый, если только он правильно запомнил, покачал кольцо над сво­им ртом, затем опустил и проглотил.

— Мое кольцо, — сказал целитель.

Странный незнакомец наклонился к целителю, и тому показа­лось, что его голова превратилась в голову гигантского волка. Волк разинул широченную пасть и произнес:

— Теперь оно украшает мои кишки. Сунь руку и достань его!

Он говорил с такой неистовой силой, что целитель отпрянул от него.

— Ты откусишь мне руку, — сказал целитель. Почему-то ему вовсе не казалось странным то, что человек превратился в полу- волка.

— Вот видишь, — сказал человек-волк, — я исцелил твой язык от лжи, теперь он говорит правду.

— Что я получу за кольцо?

— Совет, — сказал человек-волк, облизывая губы, как будто на­слаждаясь вкусом проглоченного кольца.

— Какой совет?

— Ступай на север.

— Зачем это?

— Дождешься там самого князя обмана. Тот, кто лжет, живет в Ладоге. Это жрец притворства, лицемерия и неискренности, мо­нарх лживости, жулик и мошенник, способный надуть любого, волк в овечьей шкуре, нарушитель клятв, лжесвидетель и бог. Сам король Дрянь. Я, кстати, его слуга, но, как и все слуги, питаю пре­зрение к господину. Однажды я превзойду его, хотя для этого по­надобится годик-два. Сегодня дадим ему то, чего он хочет, но зав­тра ему может уже не повезти.

Человек-волк облизывал языком свою морду, пока говорил, и це­литель опасался, как бы эта тварь не разозлилась.

— Ты говоришь о Вещем Олеге?

— Олеге? Тебе известно, что его врачеватель нашел средство от всех болезней на свете? Тебе надо поспешить на службу к прави­телю.

— Я не смогу тягаться с человеком, который обладает такими знаниями.

— Вот оно, то самое средство! — сказал человек-волк, после че­го вытащил непонятно откуда петлю для висельника, затянутую сложным тройным узлом. — Без сомнения, ты сможешь повесить­ся не хуже его. Не надо таланта, чтобы повеситься, мой любезный выдумщик, не нужны знания — самый темный парень от сохи сде­лает это не хуже благородного короля.

— Я не хочу вешаться, — возразил целитель.

— Только он один хочет вешаться. Только он.

— Кто это — он?

— Он — трое.

— Трое кого?

— Три человека! — Человек-волк отвесил целителю подзатыль­ник. — Тройной узел, такой, как этот, ждет, чтобы его затянули. А что есть петля, которая не затянута? Петля ли? Вовсе нет. Ибо ес­ли веревка не петля, то и все остальное, что не петля, тоже не пет­ля, и тогда нет никакой разницы. Однако же та веревка, которая по­бывала петлей, но больше уже не петля, она все-таки больше не-петля, чем та веревка, которая никогда не была затянута, пусть она все равно еще не петля. Значит, у нас есть разные степени не-петлистости, и они соответствуют степеням петлистости, бывшей, настоящей и будущей — тройная петля времени. Когда что-то не­когда побывало чем-то иным, сможет ли оно когда-нибудь стать прежним? Едва ли. А что есть петля, переставшая быть петлей? Не- петля. А если петлю завяжут снова? Она станет не не-петлей, которая снова петля. Это не узловая проблема, хотя и затрагивает узлы, как думаешь? И их три. — Странный человек, кажется, рассердил­ся, словно объяснял целителю нечто очевидное, но оказалось, что тот слишком тупоумен, чтобы понять.

— Ты веришь в христианского бога. Я слышал ваши басни о трех в одном, однако я больше ценю своих старых богов, потому что они приносят мне удачу, — заявил целитель.

— Кто твои боги?

— Небо и небесная синева.

— Как убедительно непостижимо, — произнес человек-волк. — В наши дни все они таковы, сплошная тайна и загадка. Что бы ты сказал богу, который предложил бы тебе нечто действительно полезное? Настоящему богу, бледнокожему, рыжему и прекрас­ному бессмертному, который иногда любит являться в обличии волка?

— Я последовал бы за ним.

— А что, если ему без надобности такие жалкие последователи, как ты?

— Я бы... я бы...

Человек-волк зажал рот целителя одной рукой, а другой хлоп­нул его по спине так, что целитель кашлянул.

— Я сказал бы тебе спасибо, — проговорил целитель, подчиня­ясь незнакомцу, который делал что-то с его губами, чтобы получи­лись именно такие слова.

— Я дам тебе амулет.

— Но что я должен сделать, чтобы его получить?

— Иди к Олегу, бери его золото. Только пусть его дочка с горя­чим сердцем выпьет это.

— Что выпьет?

Человек-волк вынул из мешка целителя пузырек и вылил его со­держимое на землю. Затем впился зубами в собственную руку, и в пузырек закапала кровь.

— Я заключаю выгодные сделки с теми, кто меня чтит.

— Я возьму твой амулет.

Волк заткнул пузырек клочком ткани.

— Вот твой амулет, — сказал он. — Мои поздравления. Ты те­перь инструмент уничтожения. Но не падай духом. Нам предстоит уничтожить смерть. Мы ее враги.

Он нацарапал что-то на куске бересты и протянул целителю.

— Эту руну должны знать сыновья человеческие, те, которые призваны исцелять и помогать. Вырежешь ее только тогда, когда придет нужда. Она гонит лихорадку.

Сидя на крыше под звездами, целитель не понимал, как мог по­забыть ту ночь. Как позабыл об амулете, спасающем от лихорадки. Ему вовсе не казалось странным то, что он беседует с человеком, который в то же время и волк. Не казалось странным то, что он дал девочке кровь из пузырька, когда она однажды лишилась чувств. И его лишь немного встревожило, но не показалось странным то, что она вскоре после этого слегла с лихорадкой.

Маленьким ножом он снял кусочек бересты с крыши и нацара­пал знак, который дал ему незнакомец. Что делать дальше, он не знал, поэтому просто приложил бересту к груди девочки. Девочка заговорила.

— Лжец. Где ты, лжец?

Она села, прижимая к себе кусочек бересты и дикими глазами озирая город.

В следующий миг целитель был на крыше уже не один. Вместе с ним, устроившись сбоку от девочки, сидел человек с бледным ли­цом и огненными волосами.

Он улыбнулся целителю и запел:

— Ты кто такой? — спросил целитель.

— Я лихорадка, — ответил бледный человек, — огонь, который пожирает кости внутри тела.

— Ты человек. Я встречал тебя раньше.

— Ты, домовой, ведьма-вещунья, — обратился человек к цели­телю, — вернись в свое тело.

Маленькая девочка не поняла, что означают его слова, однако догадалась, что рыжий человек приказывает целителю стать кем- то, кем он был раньше.

Целитель спустился в дыру в крыше, а бледнокожий незнакомец сел, держа девочку за руку. Она пошевелилась и взглянула на него.

— Ты мне снился, — сказала она.

— А ты снилась мне. Что я сказал тебе во сне?

— Что мой дом во тьме, — проговорила она.

— Так и есть.

— Я сама из тьмы.

— Так и есть.

— Здесь рядом есть тьма?

— Они нашли немного, копая могилу для Гиллинга, — сказал ры­жий. — Хочешь посмотреть?

— Я обязательно посмотрю, — сказала Свава. — Я тебя знаю. Ты отец Волка. Ты породил смерть.

— Так и есть.

— У меня горячее сердце, все так говорят. Я тебя не боюсь.

— Верно.

— Кто я?

— Маленькая сломанная вещица, — сказал он, прижимая девоч­ку к груди.

— Меня когда-нибудь починят?

— Сначала тебе нужно немного тьмы, чтобы свет внутри тебя засиял, — сказал рыжий. — Ты боишься темноты?

— Нет.

— Тогда идем со мной.

Свава спустилась по лестнице грузовой башни, прошла мимо ле­бедки, с помощью которой поднимали наверх товары и где теперь болтался на веревке целитель, похожий на забытый мешок, и вы­шла в город, держа за руку странного незнакомца.