— Это давнее пророчество, — сказал Хугин, — начало сумерек богов.

Офети ощупал бока ладонями. Они тут же покрылись кровью, однако раны оказались поверхностными. Викинг понял, что вер­вольф не захотел его убивать. Он оставил на берегу человек два­дцать покойников. Никогда еще, ни в одном сражении Офети не ви­дел таких искалеченных, изломанных тел. Чайки и вороны уже кружили над берегом. Викинг был потрясен внешним видом чудо­вищного Волка, его неистовостью, однако не самим фактом его существования. В отличие от исповедника, он без малейшего труда принимал магическую реальность. Он ведь вырос среди простых крестьян и с детства был уверен, что эльфы, гномы, тролли и обо­ротни так же реальны, как овцы, которых он пас, дождь, под кото­рым он мок, и мороз, от которого стыло тело.

Из-за дюны вышел Леший.

— Тебя не было, когда начался бой, — заметил Офети.

— Я привел сюда Ворона, показал ему ближайшее место, где можно найти корабль, зная, что к этому монастырю придут и другие.

— Никого ты никуда не привел. Эти встречи предопределены, — возразил Хугин, — они обещаны самой судьбой.

— И что же, тебе и в Ладогу суждено попасть? Если это так, те­бе не нужна моя помощь.

— Возможно, тебе отведена какая-то роль в грядущих событи­ях, — согласился Хугин, — но только не думай, что сумеешь уйти от судьбы.

— Мои войны идут из-за товаров и прибыли, — сказал ку­пец. — Я просто случайно встретился вам на пути к тому зверю. Что он такое?

— Враг Смерти, — ответил Хугин.

Леший огляделся по сторонам.

— Не хотел бы я в таком случае повстречать друга Смерти, — сказал он.

Но Офети не был расположен к шуткам. Он хотел почтить пав­ших товарищей стихами, как это было принято у северных воинов.

Хугин внимательно слушал. Хотя он не рос среди северян, одна­ко уважал их традиции. Он знал, что Офети таким образом чтит память павших друзей, как франки чтят своих покойников слеза­ми и молитвами, а мавры — причитаниями и воплями.

— Мои сородичи мертвы, — продолжал Офети, — и я не могу вернуться на родину. У меня три корабля, которыми я не смогу управлять, и сокровище, которое я не смогу донести. Теперь для ме­ня ценнее всего еда и питье. У меня в голове столько дней клубил­ся туман, и разум не прояснился от купания в холодной воде.

Ворон поднялся.

— Пойдем в монастырь, там найдутся еда и вода.

— А на тебе богатое платье, воин, — заметил Леший. — Что, есть и другие сокровища?

— Они уже закопаны в надежном месте, — сообщил викинг, — даже не думай, что тебе удастся меня обокрасть.

— Напротив, — сказал Леший. — Я хотел предложить тебе за них хорошую цену.

— Я пойду по следу Волка, — сказал Ворон.

— Я пойду с тобой. Этот Волк убил трех моих друзей, и я хочу получить его шкуру в качестве выкупа, — объявил Офети.

Хугин кивнул.

— Хорошо, — сказал он, — я использую тебя.

— Никто меня не использует, — возразил Офети.

— Боги используют тебя, как используют всех нас, — сказал Ху­гин. — Судьба вот-вот свершится, кровавая судьба. И в моих силах изменить ее.

— Мне казалось, ты недавно утверждал, что судьбу невозможно изменить, — сказал Леший.

— Ты не сможешь, — сказал Хугин, — но если герои, сосредото­ченные на цели, приложат все силы, они смогут остановить богов.

— Какая удивительная скромность, — усмехнулся Леший.

— И как же ты избегнешь судьбы? — спросил Офети.

— Найду ее.

— Она собиралась к князю Олегу, если это тебе поможет, — ска­зал Офети.

— Туда же она собиралась, когда бросила меня в землях фран­ков с мокрым задом, — подхватил Леший.

Ворон на минуту задумался.

— В таком случае все обстоит так, как я думал. Олег должен уме­реть, — сказал он.

— Какая в том польза?

— Бог уже на земле. Я сам видел и знаю, что это правда. Моя се­стра искренне хотела защитить бога, она думала, что сможет огра­дить его от судьбы, если убьет девушку, и использовала меня, что­бы я помогал. Волк идет по следу девушки. Девушка едет к Олегу. Вот там и сойдутся все концы судеб, когда Волк вступит в бой с бо­гом мертвых.

— Так ты думаешь, что Олег и есть твой бог? — уточнил Офети.

— Я не знаю.

— Но что, если это правда?

— Тогда я попытаюсь убить его раньше, чем это сделает Волк. Я должен помешать судьбе осуществиться.

— И какая в том будет польза?

— Все закончится.

— Что?

— Кровавый круговорот остановится: бог спускается на землю, Волк спускается на землю и убивает его.

— А тебе-то какая разница?

— Девушка приманивает Волка, поэтому она тоже гибнет.

— Повторю вопрос, — сказал Леший, — какое тебе до этого дело?

— Когда заклятие будет разрушено, — сказал Хугин, — я вспомню.

— Что?

— Что было прежде. Когда я поклялся ее защищать.

— Прежде чего? — настаивал Леший. — Всю дорогу от Парижа ты пытался ее убить.

Ворон пропустил его слова мимо ушей и обратился к Офети:

— Я попрошу тебя оказать мне услугу, толстяк, в благодарность за то, что я освободил тебя от заклятия ведьмы.

— Не знаю, было ли то ее заклятие, но знаю, что все закончилось, когда ты ее убил, поэтому склонен поверить тебе. Чего ты хочешь?

— Просьба простая. Найди жену, вырасти много сыновей и рас­скажи им историю, которую я поведал тебе. Вели им пересказы­вать ее своим сыновьям до тех пор, пока стоит мир. Это благород­ное дело.

Офети махнул на Лешего.

— Почему ты сам или, к примеру, он не можете нарожать сыно­вей и рассказывать им свою легенду?

— Он уже стар, а мне суждено погибнуть.

— Как погибнуть?

— Сражаясь с Волком, как я погибал прежде и как буду погибать снова. Это моя судьба.

— Откуда тебе это известно?

— Моя сестра, та, которую я считал своей сестрой, показала мне, но только так, что я ничего не понял.

— Она была настоящая провидица, — сказал Офети, — иску­шенная в магии сейдра. Ты знаешь, что тебя ждет, и все же ты не радуешься. Мужчина идет с улыбкой навстречу судьбе, когда зна­ет свою судьбу.

— Потому что, сколько бы ни лгала ведьма, найдется способ сло­мить проклятие. Если не получится, то в следующем воплощении я снова буду жить так же, как жил до сих пор, — не зная себя, во лжи. Наверное, для меня в этом теле уже слишком поздно, но не поздно для того, кем я стану завтра. В нашем будущем воплощении кто-нибудь из нас, возможно, поймет, что происходит, и найдет спо­соб остановить нас, спасая от новых несчастий и страданий. Мы должны оставить послание в вечности, толстяк, и тебе выпало до­ставить его.

— Я пойду с тобой к Олегу, — сказал Офети. — Не для того, что­бы служить твоим целям, а потому что я поклялся девушке, что бу­ду ее защищать. Она в опасности, поэтому я пойду с тобой, оборо­тень, не ради славы, не ради золота и не ради сыновей. Я пойду, потому что девушка просила меня о защите, и я обещал ей. Ведьма, которая лежит мертвая на берегу, околдовала меня, заставила ме­ня причинить зло девушке и нарушить клятву. Я обязан восстано­вить справедливость, или меня вряд ли ждет теплый прием в чер­тогах павших. И на моих сородичей обрушится месть. Мы разыщем Волка и убьем его. Я успел ранить его, и из раны потекла обычная кровь. Почему бы мне не ранить его еще раз, чтобы увидеть, как он истекает кровью?

— Ты не сможешь его убить, — сказал Хугин, — пока он не ис­полнит свою роль в великом ритуале бога и не принесет Всеобще­му Отцу смерть.

— Посмотрим, — пообещал Офети. — Я встречал немало людей, которые уверяли, будто они неуязвимы, например Эрик Крепкий.

— И что с ним случилось? — поинтересовался Леший.

Толстяк подмигнул.

— Он не оправдал свое прозвище, когда повстречался со мной.