Тогда он был слишком юным, чтобы понять истинность ее слов, а когда он достаточно вырос, ненависть к Джернам ослепила его, и Билл не обращал внимания ни на что, кроме своего единственного желания. Сейчас он мог видеть больше и дальше...

С каждым поколением дети все лучше будут адаптироваться к Рагнароку, и со временем наступит полная адаптация. Но все будущие поколения колонистов будут потенциальными рабами Империи Джернов, свободными только до тех пор, пока они остаются незамеченными.

Представлялось невероятным, чтобы Джерны никогда в будущем не прилетели на Рагнарок. А когда они наконец появятся, медленный, монотонный ход десятилетий и столетий может принести ложное чувство безопасности людям Рагнарока, может превратить рассказы о том, что Джерны сделали с Отверженными, в легенды, а затем и в мифы, в которые уже никто больше не поверит.

Прежде чем это может случиться, Джернов нужно привести на Рагнарок.

Гумбольт вновь отправился к Джорджу Орду и сказал ему следующее:

– Есть один вид передатчика, к которому мы можем сделать генератор – обычный передатчик, действующий в нормальном пространстве, передающий азбукой Морзе и без приемного устройства.

Джордж отложил в сторону алмазный резец, над которым он в это время работал.

– На то, чтобы сигнал, летящий со скоростью света, достиг Афины, уйдет двести лет, – продолжал Гумбольт. – Затем, спустя еще сорок дней, крейсер Джернов появится здесь для выяснения. Я хочу, чтобы люди будущего знали, что Джерны будут здесь не позднее, чем через двести лет. И нужно еще учитывать тот шанс, что крейсер Джернов, находящийся в пространстве, может засечь сигнал в любое время до истечения этого срока.

– Понимаю, – ответил Джордж. – Нечто вроде дамоклова меча, висящего над их головами, чтобы они не забывали.

– Ты знаешь, что с ними станется, если они когда-нибудь забудут об этом, – сказал Гумбольт. – Тебе столько же лет, сколько и мне – ты знаешь, что Джерны сделали с нами.

– Я старше тебя, – ответил Джордж. – Мне было девять лет, когда Джерны оставили нас здесь. Они забрали с собой моих отца и мать, а моей сестренке было всего три года. Я старался согреть ее, прижимая к себе, но Адская Лихорадка погубила ее уже в ту самую первую ночь. Она была слишком маленькой, чтобы понять, почему я ничем не мог помочь ей...

При воспоминании об этом в глазах Джорджа вспыхнула ненависть, подобно огню, который был погребен внутри, но так и не погас. – Да, я помню Джернов и то, что они сделали. Я бы не хотел, чтобы подобное произошло с другими. И чтобы такого не произошло, я сделаю передатчик.

Чтобы сделать отливки для генератора, пришлось расплавить ружья, а также и другие изделия из железа и стали. Были изготовлены керамические трубы для подачи воды из источника к водяному колесу. Началась долгая, медленная работа по переделыванию различных электронных устройств, многое из которых были поломаны, в детали для передатчика.

Прошло пять лет, прежде чем передатчик был готов для испытания. Это произошло ранней осенью тридцать пятого года их жизни на Рагнароке; водяное колесо было приведено в действие, и ринувшаяся из трубы вода обдала холодными брызгами находившегося рядом Гумбольта.

Генератор начал гудеть, а Джордж внимательно следил за его выходом и параметрами передатчика на различных сделанных им датчиках.

– Слабоват, но энергои хватит, чтобы достичь мониторной станции Джернов на Афине, – заметил он. – Передатчик готов – какое сообщение ты хочешь послать?

– Пусть это будет что-нибудь короткое, – ответил Гумбольт. – Пусть будет: «Говорит Рагнарок».

Джордж положил палец на ключ передатчика.

– Это запустит в движение силы, которые уже не удастся отозвать обратно. То, что мы совершаем сегодня утром, послужит причиной смерти многих Джернов – или людей Рагнарока.

– Погибнут Джерны, – ответил Гумбольт. – Посылай сигнал.

– Я верю в то же, что и ты, – сказал Джордж. – Я должен в это верить, потому что я хочу, чтобы это было именно так. Надеюсь, мы не ошибаемся. Правда, сами мы об этом никогда не узнаем. – Он начал нажимать на ключ.

Работу с ключом передатчика поручили выбранному для этой цели мальчику, и сигнал передавался ежедневно, пока зимние морозы не остановили водяное колесо, питавшее генератор.

С приходом весны посылка сигналов возобновилась, а изыскательские партии продолжали тщетные поиски металлов.

Оба солнца продолжали сдвигаться к южной части небосклона, и с каждым годом весна наступала позже, осень приходила раньше. Весной сорок пятого года Гумбольт понял, что ему предстоит принять окончательное решение.

К тому времени число колонистов уменьшилось до шестидесяти восьми; бывшие Молодые поседели и быстро превращались в стариков. Не было никакого смысла продолжать дальше изыскательские работы – если и можно было найти какие-либо металлы, то они находились на северном краю плато, там, где снег уже больше не таял с наступлением лета. Их было слишком мало, чтобы заниматься чем-либо, кроме подготовки к тому, что, как опасались Старики, им придется встретить – Большой Зиме. Для этого понадобится работа всех колонистов.

С гор Крэга, чьи вершины были покрыты глубоким снегом даже в разгар лета, были принесены пластины слюды. Из огнеупорной глины и слюды были построены печи, которые будут давать тепло и свет и окажутся более эффективными, чем открытые очаги. Самые дальние внутренние пещеры были приготовлены для жилья. В них был встроен целый ряд дверей, чтобы задерживать холод, идущий снаружи, а также сделаны тщательно вырубленные в скалах вентиляционные каналы и дымовые трубы.

Осенью пятидесятого года их оставалось ровно шестьдесят человек, и было сделано все, что можно было сделать, чтобы приготовиться к тому, что может произойти.

– Среди нас осталось очень мало, родившихся на Земле, – сказал Боб Крэг Гумбольту однажды вечером, когда они сидели у мерцающего света очага. – А для того, чтобы родилось много рагнарокцев у нас просто не было времени. Если бы Джерпы появились сейчас, они не получили бы много рабов.

– Они бы использовали всех, кого обнаружили, – ответил Гумбольт. – Молодые, лучше всего приспособленные к этой силе тяжести, были бы особенно сильны и быстры на планетах с нормальной силой тяжести. Существуют опасные работы, где сильный, быстрый раб значительно более эффективен и стоит дешевле, чем сложные, дорогие механизмы.

– А еще им понадобятся образцы для научного исследования, – добавил Джим Лэйк. – Они захотят разрезать молодых и посмотреть, как они устроены, что смогли приспособиться к этой планете с полуторной силой тяжести.

Он улыбнулся с той холодной невеселостью, которая всегда напоминала Гумбольту о его отце – том Лэйке, который был Командором второго ранга на «Констеллэйшн». – Согласно книгам, Джерны никогда и не пытались скрывать, что когда врач или биолог Джернов разрезает мышцы или органы не-Джерна, чтобы увидеть, что заставляет их функционировать, он хочет, чтобы эти органы во время операции оставались живыми и функционирующими.

Семнадцатилетний Дон Чиара проговорил медленно и задумчиво:

– Рабство и вивисекция... Если Джерны появятся сейчас, когда нас так мало, и если мы будем сражаться изо всех сил и потерпим поражение, будет лучше, если последний из нас, оставшийся в живых, вонзит нож в сердца женщин и детей, чем отдаст их Джернам.

Никто из колонистов ничего не ответил на это, поскольку не существовало иной альтернативы.

– В будущем нас станет больше, и ситуация изменится, – проговорил наконец Гумбольт. – На Земле Джерны всегда были сильнее и быстрее людей, но когда Джерны прибудут на Рагнарок, они встретят расу, которая в действительности уже не будет полностью человеческой. Они встретят расу, перед которой они будут как лесные козы перед хищниками.

– Если только они не появятся слишком скоро, – сказал Крэг.

– На этот риск мы должны пойти, – ответил Гумбольт.

Произнося эти слова, он вновь подумал, как он часто задумывался об этом в последние годы, не подписал ли он всем им смертный приговор, когда приказал построить передатчик. Да, мы не должны позволить забыть о Джернах будущим поколениям... И ведь сталь нельзя закалить, не поместив ее прежде в огонь.