Отец замолчал, согревая крупные ладони о горячую чашку.

– Дело только в этом? Разве не ты постоянно говорил, что не стоит размениваться на неудачников, что нужно равняться на тех и тянуться только к тем, кто выше и лучше тебя, а не спускаться вниз по лестнице?

– Нет, Тася… Вести бизнес можно по-разному. Можно искать и находить лазейки в существующей системе, можно пользоваться прорехами в законодательстве, будто специально сделанными для того, чтобы дать шанс навариться кому-то. Рано или поздно придётся поступаться со своей совестью. Честный прозрачный бизнес – это всего лишь утопия. Но есть те, кто действуют по-иному: действуют через систему подставных контор, фабрикуют данные и подставляют партнёров. Они ведут грязную игру на два фронта. Это то, что я знаю наверняка. Честно признаться рад, что самому не пришлось пересекаться с этой фирмой и надеюсь, что в дальнейшем так оно и будет. Но не могу быть спокоен, зная, что такой хитрец близко общается с моей дочерью.

– Хитрец? Звучит забавно. А кто из твоих компаньонов или друзей не подходит под это описание, па? Ты сам только что сказал, что мараться приходится всем без исключения. Так в чём же разница? Что у кого-то только кисти рук в грязи, а у кого-то по самые локти? Тебе не кажется, что это попахивает лицемерием?

– Лицемером ты меня ещё не обзывала, – усмехнулся, не зло, но как-то грустно, – я всё понимаю. Нет, Тася, это на самом деле так. И я не хочу, чтобы ты горячилась или считала, что заблудший родитель решил сыграть роль примерного папочки. Ведь именно так ты думаешь? Можешь не отвечать, знаю, что подобные мысли крутятся в твоей голове, и, конечно, есть в этом моя вина. Когда мы развелись с твоей матерью, было больно всем нам, а потом появилась Галя и Андрюшка. Возможно, ты решила, будто тебе нет места в моей жизни, начала отдаляться, а я не хотел давить на тебя, принимая во внимание переходный возраст, будь он не ладен. Сейчас поздно раскаиваться, что сделал что-то не так или сделал недостаточно… Ты можешь считать, что я не имею права что-то требовать тебя или давать тебе наставления. Я и не стану этого делать, просто знай, что я желаю тебе лучшего и беспокоюсь. Ухмыляйся в ответ или злись, но это на самом деле так. Не чувствую я себя спокойно сейчас, зная, что увлечена ты этим мужчиной. Не даёт мне это покоя, и всё.

– Спасибо, что поговорил со мной, но неужели ты думаешь, что от одного разговора что-то изменится в наших с тобой отношениях или я внемлю твоей безосновательной, насколько я поняла, тревоге?

– Нет, конечно, ты сделаешь всё по-своему и пойдёшь до конца по намеченному тобой пути. Но просто знай, что не всё можно выстроить на основе сильной увлечённости кем-то.

– Многие бы с тобой поспорили…

– Я бы и сам с собой поспорил, если бы мне двадцать семь с небольшим лет назад сказали, что наше с твоей матерью увлечение друг другом однажды растает и окажется, что нет ничего, что удержало бы нас вместе.

– Даже ребёнок?

– Особенно ребёнок. Некоторые пары не разводятся только потому что возводят наличие полной семьи в какой-то абсолют. А мне кажется, что не стоит обманываться и сжигать партнёра взаимной неприязнью, живя в постоянных упрёках и скандалах… Говорят: рвётся там, где тонко, а иногда не просто рвётся, но расползается на отдельные нити прямо у тебя в руках в то время, как ты тщетно пытаешься собрать их воедино. Когда-нибудь ты поймёшь, что иногда надо отпускать, если не в силах удержать.

После его фразы в воздухе повисло долгое молчание. Отец всё так же грел ладони о большую керамическую чашку с горячим ароматным чаем, смотря в окно. Таисия почувствовала, что какая-то часть груза свалилась с её души, просто нужно было поговорить об этом раньше, а не дуть губы на отца, дать ему шанс высказаться. Но ведь раньше он не проявлял такого рвения, почему именно сейчас? Из-за Алексея и какой-то невнятной тревоги отца по его поводу? Ерунда…

– И всё же он стар для тебя, – внезапно сказал отец, – конечно, сейчас он выглядит отлично, но посмотришь на него через пять-десять лет и начнёшь думать, что за старая перечница находится рядом со мной, посыпает пол песочком и поскрипывает костями, как мой папаша?

Он попытался обратить всё в шутку. Таисия поневоле рассмеялась, представив Алексея скрючившимся от боли в спине. Нет, это выглядит до ужаса нелепо и смешно…

– Не такой уж ты и старый. Кажется, ты не жаловался на свои кости, когда лихо съезжал на лыжах с горы минут двадцать назад?

– Я просто бравирую, Тася, что мне остаётся делать? Сложить лапки под пледик и улечься возле камина? Ладно, засиделись мы тут… Пошли ещё разок спустимся с этой проклятой горы и забудем о ней до следующего Рождества.

Конечно, забудем, мысленно согласилась Таисия, как и об этом разговоре, никак не повлиявшим на её мнение о мужчине, завладевшем её мыслями. Какое ей дело до способов, которыми Алексей с компаньоном выстраивают свой бизнес? Ничего шокирующего ей отец не сообщил. На самом деле она считала, что отец лукавил – сгущал краски, говоря о подставных фирмы, фиктивных владельцах как о чём-то ужасающем и из ряда вон выходящем. Разве это такая большая редкость в океане больших денег, где каждая хищная рыбёшка старается отхватить кусок пожирнее?

Глава 9. Январь

Жизнь расчертило пунктиром – от одного телефонного разговора до другого, от прошлой встречи до следующей. Постоянное пребывание в каком-то тумане, будоражащем тело и разум, едва ли замечая происходящее вокруг. Яркие, но редкие штрихи, а между ними вклинивающееся расстояние, безмолвные невыносимые пробелы, которые хотелось заполнить хоть чем-то. Шопингом, работой, спортзалом, ежедневными хлопотами… Плевать. Лишь бы дотянуть до следующей черты, взмывающей куда-то вверх.

Проблемы с "перетаскиванием" уже прижившегося бизнеса из родного города в столицу неизменно крали Алексея у неё, заваливая его ворохом дел, заставляя мотаться между двумя городами, не останавливаясь подолгу нигде. Едва успела выхватить его на пару часов из монотонной спешки будней, как он уже собирался ускользнуть. Прочь. С той же неизменной лёгкой улыбкой на губах, одновременно успокаивающей и волнующей ещё больше. Подарки, приятные сюрпризы, постоянно доставляемые курьерами – как мизерная компенсация отсутствия себя. Ей не хватало его рядом для ощущения себя целостной, казалось с его появлением из её жизни вывалился кусочек пазла, намертво прикипев к нему. И, уходя прочь, он уносил его с собой, оставляя её как несобранную до конца картину томиться в ожидании следующей встречи.

Он пытался восполнить своё отсутствие, разнообразя жизнь интимной, чувственной перепиской, заигрывая с ней на расстоянии. Это всего лишь буковки на экране, шептал разум, несчастные пиксели, складывающиеся в узнаваемые символы, и больше ничего. Голос разума жалобно пищал и оказывался задвинут далеко на задний план взбудораженным состоянием тела. Нет, это не просто избитые слова, состоящие из привычных и всем знакомых тридцати трёх букв русского алфавита. Это гораздо большее – чистый укол вожделения прямиком в вену, в эпицентр разрастающегося возбуждения, наполняющего собой каждый уголок тела с током крови.

"Я очень скучаю по тебе и хочу знать, что на тебе надето сегодня".

Вот так просто – без приветствия, констатация оголённой правды, щекочущая нервы.

" Белая блузка с цветочным принтом и чёрная юбка".

"Мне нравится. Поиграем?"

"Во что?"

"Очень простая игра. Всего лишь одно условие и инструмент – заточенный грифельный карандаш".

Немного не вовремя, нахмурилась Таисия, находясь на совещании компании, посвященном итогам минувшего года. Отложу фривольные игры на потом, но перед глазами на столе вызывающе маячили простые карандаши, один к одному, остро заточенные с тёмно-серым грифелем… Стакан из толстого стекла наполнен ими, абсолютно одинаковыми, с корпусом, окрашенным в позитивно-жёлтый. От одного взгляда на них перехватило где-то в районе груди, задержалось на миг и рухнуло вниз предвкушение.

"Я жду", – простой донельзя текст СМС, от которого чуть убыстрился пульс, пока пальцы торопливо набирали ответ: