– С днём Рождения, – Артём извлёк из кармана аккуратную небольшую бархатную коробочку, протягивая её Таисии, – не подумай, что я только щенков, подобранных на улице, дарить умею.

– Я так и не думала, – честно призналась она, открывая подарок, разглядывая изящную золотую брошь с прозрачно-голубыми топазами, выполненную в виде пёрышка.

– Тебе нравится? – немного напряжённо спросил он, – если не нравится, я выберу тебе что-нибудь другое или можешь сделать это сама…

– Нравится, – Таисия приколола брошь на верх сарафана, наблюдая, как лицо мужчины светлеет, озаряясь от довольной улыбки при взгляде на неё. Так приятно было купаться в его явной симпатии, что даже волновало немного больше обычного и хотелось с головой окунуться в это чувство, не растрачивая его впустую.

– Может, немного прогуляемся? – предложила она.

– Хотел предложить тоже самое, но думал, что ты предпочтёшь компанию друзей.

– Надоели уже за сегодняшний день, хочу отдохнуть от всех и как можно дальше.

– Садись, – мягко подтолкнул её Артём в сторону автомобиля, – по пути сюда попалось одно место, тихое и спокойное. Тебе должно понравиться…

Ехать пришлось не так уж далеко, удивилась она, не зная, что в знакомых краях есть места, подобные этому. Надо было всего лишь съехать с основной трассы, углубившись вбок по проселочной, местами заросшей бурьяном дороге. Перед глазами лежало небольшое, возвышенное пространство, с одной стороны прикрытое небольшой опушкой, а за ней простирается вдаль открытая зелёная равнина, за которой уже село солнце, но всё ещё полыхает немного багряным горизонт.

– Красиво, – призналась она, оглядывая ложащиеся на землю сумерки и медленно тающие красноватые всполохи на горизонте, появившиеся после заката.

– Очень, – ответил ей Артём. Вот только смотрел он не расстилающуюся перед ними земную поверхность, а на неё, в упор, не отводя глаз, словно впитывал внутрь себя каждую чёрточку её лица. Это будоражило, словно по коже скользили тёплыми согревающими лучиками, зарождающими приятные мурашки откуда-то изнутри. Поддавшись порыву, она приблизилась к нему, прижавшись своими губами к его, мягко обхватив на мгновение, и отстранилась, разглядывая его лицо, осознавая, что он тянется к ней всем своим телом, обхватывает тонкую талию, зарывается пальцами в волосы и выдыхает ей в лицо:

– Зачем дразнишь меня, Тася?

– А зачем ты приехал, Артём? Не ко мне?

Мужская ладонь крепко прижала её тело к своему, поднимая второй рукой лицо за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо:

– К тебе, Тася, больше ни к кому не хочется. Только к тебе и тянет.

Она улыбнулась, чувствуя, как вибрирует его голос от сильных эмоций и желания, ещё прячущегося за стеной самообладания, но уже прорывающегося сквозь неё хриплым, осипшим голосом, сильными пальцами, поглаживающими нежную кожу через тонкую ткань сарафана, тёмными всполохами в его глазах. Стоит лишь подтолкнуть самую малость и сорвётся вниз, не удержавшись. Не нужно было ничего говорить, просто прижаться теснее к твёрдому телу с рельефными мышцами и немного потянуться губами вверх, приглашая его к поцелую, который не заставил себя долго ждать. Его резко очерченные губы вихрем подмяли её, заставляя раскрыться навстречу касаниям, и втянули в свой рот, попеременно посасывая то нижнюю губу, то верхнюю, обводя их языком и легонько прикусывая между зубами так, что становилось немного больно и остро пульсировало, а потом его губы растирали это пылающее ощущение по всей поверхности её губ, заставляя их гореть. Таисия обхватила его торс руками, обводя пальцами выступающие мышцы, замирая от предвкушения и давая ему насладиться собой, своими губами и близостью тела. Его руки переместились и сжали упругую грудь, нагло оттянули верх сарафана вниз, заставляя его поддерживать грудь так, что она вызывающе острыми сосками была направлена вверх, к нему. Артём оторвался от губ и наклонился, мягко втягивая в рот попеременно соски, медленно обводя их кончиком языка. Отстранился, посмотрел затуманенным жарким взором на поблёскивающие от влаги холмики и мягко толкнул девушку, заставляя отступать назад, прижимаясь лопатками к металлу автомобиля и вновь дёрнул её на себя так, что она едва не повисла на нём.

– Хочу я тебя, Тася, знаешь как сильно? Охренеть можно. Или сдохнуть, зная, что всё это ненастоящее.

Разгорячённая поцелуем и лаской, она содрогнулась телом, подаваясь ему навстречу, прижимаясь и чувствуя, как он упирается в неё торсом. Слишком напористо и откровенно, жаждая большего, возбуждая так, что невозможно не приподнять одну ногу, отводя её в сторону, приглашая его сделать ещё один шаг к ней. Он коснулся гладкого колена, скрытого тканью сарафана и потянул ткань наверх, проникая рукой под неё, жарким прикосновением поглаживая кожу, обхватил бедро снизу и резко прижал её к себе, касаясь грубой тканью джинсов мягкого треугольника между бёдер.

– А тебе чего хочется, Тася? – прошептал он ей на ухо, отстраняя бёдра, и продолжая двигаться пальцами к заветному треугольнику. Коснулся тонкой ткани и сдвинул её в сторону, положив пальцы на чувствительный бугорок, мгновенно отозвавшийся на осторожные поглаживания.

– Тебя хочу, Артём, – возбуждение отчетливо захватывало власть над телом, желающим только одного – поскорее раствориться в сильных руках мужчины и почувствовать на себе всю силу и энергию, принять его жар в себя, отдаваясь.

– Скажи еще раз… – попросил он и забрал своими губами возможность ответить, покрывая множественными лёгкими касаниями, а после, отстранившись, чуть зло проронил:

– Думаешь, я не знаю, что похрен тебе сейчас на меня, а, Тася?

Он пристально вглядывался в её лицо, ожидая ответа, а его пальцы жили собственной жизнью, мягко поглаживали бугорок клитора, трепещущий под нежными касаниями, изнывающий от медленной ласки, сводящей с ума. Она не смогла сдержать стонов, вырывающихся из рта, глаза прикрывались от желания, овладевающего телом, но силой заставила себя посмотреть на него, нависшего над ней в ожидании.

– Ошибаешься, – простонала она, чувствуя, как он накрывает её рот своим, сминая губы в жадном поцелуе, скользнув внутрь её рта языком. Он провёл им по внутренней стороне верхней губы и уверенным движением начал дразнить её язычок, то поглаживая его, то ударяя по самому кончику.

– Хрена с два, Тасенька. Я, блядь, знаю, что сейчас ты не обо мне думаешь, – его пальцы, ласкающие клитор, сдвинулись ниже, коснувшись лона, начавшего сочиться влагой, – и ни о ком ты сейчас не думаешь вообще. Просто хочешь использовать меня, как тот гондон, а потом выкинуть и забыть, идя дальше.

Артём выдыхал ей это прямо в губы осипшим голосом, жадно сминая ягодицы одной рукой, а пальцы второй обводили вход в лоно, то кружа вокруг, то скользя по нему сверху вниз. Внезапно движения прекратились, пальцы его так и остались лежать поверх лона, едва касаясь его. Таисия приоткрыла глаза, рассматривая напряжённое лицо Артёма, находящееся буквально в паре сантиметров от своего.

– Скажи, Тася, так ли это? – темные глаза мужчины полыхали огнём нетерпения, а ещё она прочитала в них явную муку от осознания того, что он окажется прав, и желание ошибиться в собственной убеждённости. Он ждал её ответа как будто приговорённый на казнь ждал помилования, хотел поверить в надежду, но боялся этого. Она вдруг почувствовала свою власть над этим сильным мужчиной и едва заметную нить, протянувшуюся между ними с самой первой встречи, тонкую, но прочную. И стоит ей немного потянуть на себя, как он послушно пойдёт на этот зов, не будучи справиться с ним. Непривычное, новое для неё ощущение, пьянящее и возбуждающее, соблазняющее проверить, насколько сладким оно окажется на вкус. Она вглядывалась в его застывшее в немом ожидании лицо, понимая, что он не сможет устоять, только не сейчас, когда её тело мелко подрагивает от его прикосновений, а заветное так непозволительно близко.

– Нет, не так, Артём, – она выгнулась и направила бёдра вниз, призывая его углубить прикосновение пальцев, послушно скользнувших внутрь, и начавших двигаться в быстром темпе.

– Ты не понимаешь, что как только я в тебя, – простонал он, прижимаясь ещё крепче, – пропала ты насовсем… Я же не отстану от тебя. Моей будешь, слышишь? Вся!