– Спи, – усмехнулся в губы, крепче обнимая её, пробормотал Артём, – нам ещё в столицу возвращаться. Надо немного отдохнуть перед дорогой, а то я тебя совсем замучил своими приставаниями.

– Так скоро? Ты же говорил, на пару дней?

– Хватит с тебя и этих полутора суток. Как раз вернёмся только к вечеру. Ты и без того уже умаялась с непривычки в подобной обстановке.

– Неет, – прикоснулась губами к подбородку, уже немного колючему, пытаясь прогнать слабость и лёгкие прикосновения сна, медленно овладевающего телом.

– Спи, коварная соблазнительница, успеется ещё, – заставил прижаться головой к груди, медленно перебирая пряди светлых сильными пальцами, зарываясь ими в густые волосы и легонько массируя кожу головы, – спи, родная.

В столицу они вернулись, как и говорил Артём, только ближе к вечеру. Мужчина наотрез отказался везти девушку к ней на квартиру и просто оставил её у себя дома, вернувшись через некоторое время с Лимоном, нетерпеливо повизгивающим при виде своей хозяйки.

– И всё же нам гораздо привычнее было бы у себя, – проронила Тася, поглаживая пса, – он не будет знать, где ему улечься и начнёт скулить.

– Ищешь благовидный предлог для того, чтобы сбежать прочь, прикрываясь заботой о своём псе? Может, скажешь прямо, что успел тебе надоесть за эти полтора суток?

– Ты становишься параноиком. Не думала, что ты настолько неуверен в себе.

– В себе и своих желаниях я уверен, чего не могу сказать о тебе. Порой кажется, что всё взаимно, а порой, что я просто временное развлечение, уже начавшее тебе надоедать…

– И откуда у тебя в голове берутся такие мысли? Всё было так замечательно, но стоило вернуться в столицу, как ты опять выискиваешь в любых моих словах какой-то скрытый подтекст, видимый и понятный только тебе одному.

– Ты просто сама порой не замечаешь пренебрежения, сквозящего в твоих словах, – усмехнулся Артём.

– Нет, Артём, просто ты хочешь всего и сразу, – обняла мужчину, легонько коснувшись его губ, – разве тебе мало того, что есть у нас сейчас?

– Мало. Ты даже не представляешь себе, насколько…

Глава 29. Июнь

Таисия разгуливала по торговому центру, бездумно разглядывая витрины, пребывая в лёгкой досаде от очередного телефонного звонка матери, центральной темой в разговоре которого являлось её временное бездействие. Мать время от времени поднимала этот вопрос ещё с мая месяца, иногда вскользь, иногда чуть настойчивее. А сейчас и вовсе принялась учить её жизни. Таисия слушала свою мать вполуха, отмечая знакомые поворотные точки и крючки, закидываемые ею в ожидании, что рыбка клюнет на наживку.

– Может, всё же поможешь мне с работой? Отец сказал, что ты теперь абсолютно свободна и все свое время посвящаешь воспитанию питомца. Мне кажется, стоит потратить его на что-то более полезное?

– На нынешний момент я могу назвать это самым полезным времяпрепровождением и не намерена ничего менять в ближайшие месяц, а то и два.

– Не слишком ли затянулось твоё безделье? – продолжала гнуть свою линию мать, – неужели двух с половиной месяцев было недостаточно, чтобы привести в порядок свои личные дела?

– Мои личные дела не касаются никого, кроме меня, чего бы вы там с отцом себе не напридумывали. Что, папочка опять плакался на нерадивую и неблагодарную дочь?

– Ты перегибаешь палку, Тася. Я всего лишь прошу тебя о помощи, а ты выставляешь всё в совершенно ином свете.

– Просишь? Ты умеешь просить? Ты всегда предъявляешь свои требования и подводишь под них условия выгодной сделки, вот и всего…

– Отец был прав… Ты стала чересчур прямолинейной, забывая о воспитании и правилах приличия. Неужто новый знакомый на тебя так сильно влияет?

– Если воспитание обязывает ущемлять свои собственные интересы в угоду чужим представлениям о правилах приличия, то я позволю себе пренебречь им.

– Ты эгоистка, Тася.

– Вероятно, что так оно и есть. Но ничего с этим не поделаешь, я училась у лучших.

Разговор вышел более резким, чем того хотелось бы. Возможно, не стоило отвечать матери в подобном тоне, но порой она чувствовала себя так, словно оба родителя по очереди начинали уделять внимание "воспитанию своей взрослой дочери", всё ещё действуя по устоявшейся договорённости и чёткому графику, с выделенными ярким цветом графами, днями и часами "родительской любви". И она, несмотря ни на что, до сих пор носившая внутри себя некую обиду на них, не собиралась постоянно действовать согласно их ожиданиям. В особенности в области, касавшейся её личной жизни и отношения с мужчинами. Отец успел заразить и мать своей неприязнью к Артёму? Особенно смешно выглядели бы наставления об устройстве личной жизни от матери, до сих пор не нашедшей себе постоянного ухажёра, меняющей их по сезонам года или по месяцам. И она не собиралась прислушиваться к мнению ни одного, ни второго родителя, а собиралась жить так, как того хотелось бы ей самой. А сейчас ей больше всего хотелось увидеться с Артёмом, который всё ещё немного обижался на то, что она всё же решила вернуться к себе в квартиру после их совместной поездки, уйдя от вопроса о совместном проживании. Подобная перспектива её отчего-то страшила, и она старалась не думать лишний раз о ней, забивая себе голову другими, более насущными проблемами.

Они договаривались встретиться пообедать в одном из кафе, и Артём, как всегда, явился чётко в срок, но отчего-то создавалось ощущение, будто он куда-то торопится или его мысли заняты чем-то иным.

– Не хотела тебе мешать, Тёма, если ты сильно занят, мог бы сказать мне об этом сразу.

– Ты мне не мешаешь, Тая. Кто ещё из нас обидчивее? Просто нужно заехать в одно место, не самое радостное из всех, о которых можно подумать. Поневоле начинаешь грузиться разными мыслями.

– Мне оставить тебя наедине с твоими думками?

– Нет, вообще не хочу, чтобы ты куда-то пропадала. Даже на несколько минут. Съездишь со мной? Это не займёт много времени, а после отправимся ещё куда-нибудь?

– Хорошо, – легко согласилась она, догадываясь, что ему нужно посетить кладбище, возможно, кого-то из своих усопших родственников или знакомых, не думая, что это как-то в корне повлияет на их отношения, но зная, что он обрадуется подобному вниманию в её стороны. Так и произошло – Артём поначалу словно немного оттаял, став разговорчивее, но чем ближе становилась цель поездки, тем угрюмее он становился, словно на него сильно давил груз обязательств. Она не стала оставаться сидеть в салоне автомобиля и последовала за ним, не навязывая своё присутствие, молча шагая рядом с ним между рядами кладбищенских крестов, пока он не остановился у одной из могил. Взгляд сам по себе сразу же зацепился за годы жизни той девушки, чей портрет был высечен на памятнике из чёрного гранита: лет на десять старше неё… Артём молча положил пару цветов на могилку, оставшись стоять и раздумывать о чём-то своём, а она не смогла сдержать поспешно выскользнувших слов:

– Кто это? Она была твоей женой? – вопрос, может, был задан не столь тактично, как следовало бы, но похоже, что она начинала перенимать привычки Артёма, спрашивая об интересующем прямо в лоб, не юля и не прячась под иным благовидным предлогом.

– Дело не дошло до этого, – мрачно усмехнулся Артём и замолчал.

– Я подожду тебя в машине, – смутилась она: зачем вообще было выходить из салона автомобиля и топать сюда? Он явно был не настроен на задушевную беседу.

– Нет, постой, – крепко перехватил её ладонь, потянув на себя, усаживаясь на скамейку, – тебе же интересно, так? Зачем убегаешь? Спроси, я отвечу.

Артём вновь усмехнулся, немного криво, пристально рассматривая её тяжелым взглядом, будто проверяя на прочность: захочет ли залезть в душу или отмахнется, спрятавшись за милой, ничего не значащей улыбкой? Таисия молча села рядом, едва ли отдавая себе отчёт в том, что этим своим поступком, может, привяжет его к себе еще сильнее, но уйти, развернувшись, было немного стыдно после того, как сама пришла к нему, нарушив его уединение. Отчего-то ей казалось, что просто посидеть рядом пять минут будет проще, чем выдержать очередной его многоговорящий взгляд, словно насмехающийся над тем, что она поступает именно так, как избалованная девочка, выросшая в тепличных условиях и чурающаяся любой грязи или намёка на неё. Руки своей, зажатой между его больших ладоней, отнимать не стала, отчего-то замерла, едва дыша, готовясь выслушать, какой ещё сюрприз о себе преподнесёт Артём. Что ни день, то открытие с новой стороны, заставляющее её думать о нём чаще, чем того хотелось бы, постоянно сравнивая пропасть между ними во всём: в воспитании, во взглядах на жизнь, во вкусах. Подойти, заглянуть вниз, удивляясь насколько же они с ним разные, и сделать шажочек навстречу, ступая по шаткому мосту, возникающему прямо перед ней.