Тонкие пальцы уверенно повернули ключ зажигания, мотор послушно заурчал, словно кошка, ластившаяся к хозяйке, и автомобиль плавно выехал из двора на проезжую часть. Согласно карте, большая часть дороги пройдёт без особого труда, даже несмотря на то, что выехала она ночью. Придётся плутать по каким-то просёлочным дорогам чуть позднее, а потом и вовсе плестись почти наугад, надеясь, что дороги в том краю всё ещё есть. Пока тело послушно выполняло команды мозга, автоматически управляя машиной, вклинивая её в ряды сотен таких же, спешащих куда-то, она размышляла о том, что скажет ему, если вдруг окажется, что она права… В груди заныло, стоило ей только представить, каким взглядом посмотрит на неё Артём, тяжёлым настолько, что от него иной раз непроизвольно подгибались колени и хотелось стать меньше и незаметнее, чем ты есть на самом деле. С чего она вообще решила, будто он всё ещё заинтересован в ней? Прошло около трёх недель с момента его исчезновения, а от него до сих пор не слуху, ни духу. Вполне может быть, что уже забылся в объятиях другой, и тогда все её слова и о ребёнке, в том числе, будут напоминать тщетные усилия брошенной и обиженной женщины удержать его подле себя. Несомненно, это будет со стороны выглядеть более чем жалко, но она во что бы то ни стало решила сказать ему всё то, что должна была вымолвить уже давно, но не решалась признаться в этом самой себе. Скажет всё, как есть, и пусть решает, нужно ли ему всё это. А от ребёнка она не собирается избавляться, ни за что. Только бы не ошибиться в своих предположениях…

Машина резво скользила по дороге, часы утекали прямо под колёса автомобиля, и уже начинал светлеть небосвод, обещая скорое наступление рассвета. Машина давно покинула пределы города и сейчас неслась по просёлочным дорогам, пока не плутая и без видимых затруднений, но начал накрапывать дождь, вскоре переросший в сплошную ливневую завесу и пришлось сбросить скорость, передвигаясь медленно, как сонная черепаха. Едва дождь перестал лить, стало понятно, что ни о каком скором достижении цели и речи быть не может – дорогу развезло, и колёса автомобиля то и дело норовили скользнуть в сторону по склизкой грязи. Таисия постоянно сверялась с картой, боясь пропустить хотя бы один из многочисленных поворотов, но всё же приходилось пару раз разворачивать автомобиль и возвращаться к развилке, выискивая нужную тропку, едва различимую. Дорога уже порядком вымотала её – солнце уже взошло, вокруг было светло, но если верить карте, ей предстояло ехать еще около часа до последнего указателя. А оттуда уже было, как говорится, рукой подать – километров пять или около того. По обеим сторонам дороги возвышались густые посадки деревьев, иногда их разросшиеся ветви простирались едва ли не до середины дороги, вынуждая автомобиль по самому краю узкой дороги, если то грязевое месиво, вылетавшее из-под колёс автомобиля, можно было назвать дорогой. Машина уже давно справлялась с поставленной задачей только опираясь на волю случая и чуда, порой ей казалось, что автомобиль вот-вот застрянет в очередной топкой огромной луже, больше напоминающей болото, но машина всё же надсадно рычала и вытягивала себя из глубоких колдобин. Доехав до старого проржавевшего насквозь дорожного указателя, с облупившейся краской, Таисия облегченно вздохнула: можно было расслабиться. Кажется, что она почти у цели, стоит лишь свернуть вправо и через минут двадцать она будет на месте. Потёрла пересохшие ладони и вновь завела мотор автомобиля, направляя его в нужную сторону. Как оказалось, радоваться заранее не стоило – дороги не было вообще, через минут пять машина увязла в грязи, и как бы она не пыталась выехать из топкой грязи – колёса машины буксовали на месте, а сам автомобиль намертво увяз.

– Чёрт, – выругалась Таисия, уронив голову на руль. Можно было не ждать встречных машин – за всё время, что она ехала сюда, свернув на узкую часть дороги, ей встретилось от силы два автомобиля, и все они сворачивали в другую сторону. А если посмотреть на окрестности, то и вовсе можно было понять, что сюда давно никто не совался или ливень размыл дорогу так, что от пребывания кого-то еще не осталось и следа. Минут десять она сидела в автомобиле, не зная, что ей делать, раз за разом сверяясь с картой так, будто от частых взглядов эта заброшенная деревня могла чудесным образом возникнуть прямо перед ней. Нет, времена чудес давно миновали, а может волшебных чудес, сваливающихся просто так на голову и вовсе никогда не существовало, и следовало творить их самому.

Таисия еще раз посмотрела на карту, прикидывая расстояние – километра четыре, не больше. При нормальной скорости передвижения это расстояние можно было бы спокойно преодолеть за час, но в нынешних условиях можно было смело вдвое увеличивать время, необходимое для преодоления этой отметки. Поколебалась ещё минут пять и всё же вылезла из чистого аккуратного салона автомобиля, сразу же утонув в грязи едва ли не по щиколотку. Едва не взвыла от ощущения налипшей, склизкой грязи и, захлопнув дверцу автомобиля, начала движение в заданном направлении, стремясь обойти огромные разливы по краю, опасно скользя по грязи и уже матерясь в слух. Чудесное будет зрелище, если она поскользнется и полетит прямо в эту мерзкую коричневатую жижу. И надо же было этому упрямцу забираться так далеко!.. Ей бы и в голову не пришло прятаться где-то в глубинке, в подобной глуши, сбежала бы прочь на время, но в этом и была разница между ними, та самая разница, ради преодоления которой она упорно передвигала ноги по хлюпкой грязи, даже не будучи уверенной в том, что она найдёт того, кого ищет.

К исходу второго часа сил почти не осталось – пусть и дорога стала не такой вязкой и можно было пройти по самому краю, продираясь через заросли травы, но вымотала она её очень сильно. По обе стороны стояли старые разросшиеся деревья и виднелись развалины домов.

А тишина вокруг стояла такая, что хотелось лечь и лежать без движения на мокрой траве, впитывая эту тишину каждой порой кожи, расслабляющую, заставляющую задыхаться от невозможного ощущения, зарождавшегося где-то внутри, заставляющего сердце непроизвольно замирать и замедлять свой темп. Наконец, впереди показался кусок ветхого забора, и кажется, угол какого-то здания. Таисия приободрилась и ускорила, как ей казалось скорость ходьбы, но на самом деле всё так же медленно тащилась вперёд, искренне желая, чтобы её мучения на сегодня на этом закончились. Кажется, это и было то место, о котором рассказывал Артём, вроде и дом похож по описанию. Таисия направилась к калитке, ведущей во двор, как увидела отделившийся от дерева силуэт высокого мужчины, лениво подошедшего в забору. Она подошла поближе, недоумённо посмотрев на верзилу, стоявшего с охотничьим ружьём в руках.

– Ты кто такая? – мужчина стоял, вскинув ружьё на плечо, недоверчиво оглядывая Таисию с ног до головы.

– Таисия, я к Артёму. А ты Чалый, да?

Она прислонилась спиной к ветхому забору, сил стоять на ногах почти не оставалось. Только мелкой дрожью ходили колени, грозясь подогнуться.

– Может и Чалый, а может и нет.

– Ты бы ружьё опустил, а? Или угрозу своей безопасности во мне увидел?

Чалый ружьё опустил, но как стоял в проёме калитки, так и остался стоять, разглядывая незваную гостью.

– Да какая из тебя угроза? Ты себя в зеркало видела? Драная кошка и то опаснее… Пешком что ли шла?

– Как видишь…

– Ну ты даёшь, там от развилки километров пять, не меньше. Я на внедорожнике и то не суюсь, а ты на своих двоих. Дорогу развезло после дождя. Сохнуть будет дня два, не меньше.

– Я заметила, что дороги нет, пока сюда шла. Запустишь меня или так и будешь на дороге держать?

– Насчёт тебя указаний не было. Борзый вообще никого пускать не велел, а баб сомнительной внешности тем более.

– А ты протащись по грязи несколько километров, я на тебя посмотрю, каким ты красавцем после этого будешь, – огрызнулась Таисия, злясь на этого лысого верзилу, держащего её на расстоянии, за воротами двора.

– Нужды такой не было, знаешь ли…

– Вот и радуйся, что не было. И дай Бог, не будет.