— Сейчас помогу, — Боря встал и попробовал подойти ко мне, но пройдя мимо взял бутылку и запрокинул голову.

— Мне оставь, — я тут же вскочил, а Борис вручил мне бутылку, где было чуть меньше половины.

— Я не забуду про друга! — гордо сказал он.

— Так, я спать, давайте без травматизма, — Настя икнула и ушла к себе в комнату.

— Ты хочешь спать? — Боря уже знал ответ на этот провокационный вопрос.

— Неа, — я хоть и едва держался на ногах, но был готов усугубить своё состояние до полного не стояния.

— У нас есть как минимум половина этой и третья, а значит можно ещё чуть-чуть посидеть, ты как? — трудно было сказать кто из нас двоих был больше пьян.

— Я только за, дружище! — я обнял его и похлопал по спине, и мы сели дальше пить.

— Прости, что тогда по морде тебе дал! Чем я думал! Надо было стрелять в эту сучку на месте, — начал Борис. Мы уже пили прямо из горла. — Ты, наверное, меня ненавидишь за это, да?

— Забей, всё отлично! Если бы не это, то хуй бы я нашёл этот кристалл и всё остальное, я ни капли не в обиде! — я припал к бутылке и медовуха сразу ударила по голове да так, что я посомневался, что смогу подняться на верх.

— Я за тебя всех вальну.

— Я тоже, Борь. Вон одного уже сожгли, а то хули он возле твоего участка гулял?

— Это верно! Спасибо, — Борис открыл третью бутылку, мы, чокнувшись бутылками, снова выпили.

Дальше я помню, как мы на крачках забирались по лестнице, и добравшись до постели я в неё рухнул, а мир вокруг вращался. Тело было ватным, а кровать самой мягкой на свете.

Утро было крайне тяжёлым. Птицы уже не пели, а словно издевались надо мной и пытались убить меня головной болью, которая усиливалась от их песен. Чего я не ожидал увидеть, так это Настю. На этом было не всё, ведь я лежал раздетый под одеялом, а точно помню, что засыпал в одежде прям по верх кровати. Настя лежала ровно по середине кровати в пижаме, а я ютился с краю. Уснуть я уже точно бы не смог, поэтому решил вставать.

— Куда ты, полежи ещё чуть-чуть, — сказала она словно сквозь сон.

— У меня много вопросов, но это потом, а сейчас я пойду и изопью исцеляющей водички.

— Как скажешь, я дальше спать, — она закуталась в одеяло и продолжила спать. Она была такая милая, что я на минуту завис, рассматривая её черты лица. Она не была идеальной. Едва заметная горбинка на носу, возможно от перелома, милая ямочка на подбородке и крохотная родинка под ней. Она всё же бы очень милой, ведь её словно делал великий художник и смог показать красоту в деталях.

Я пошёл вниз, голова болела, а скрип ступенек словно пилой проходился по мозгам. Борис уже сидел внизу, уткнувшись в свои руки и держа в руках кружку воды.

— Доброе утро, — вышло у меня как-то хрипло, но полностью отражающее наше состояние.

— У нас бутылочки не осталось, не помнишь? Голову подлечить, — Борис припал к кружке, выпивая всё содержимое.

— Нет, мы к вечеру были не очень разборчивы к объёмам алкоголя, — я взял кружку, и налил туда воды из фильтрующего графина.

— Плохо, очень плохо. Так ведь и помереть недолго, — вид Бориса был чуть ли не хуже моего. Он был бледный, а глаза при этом красные, словно он уже третью неделю в запое. Увидев его, я решил, что нам срочно надо приводить себя в порядок.

— Так дело не пойдёт, надо хоть на людей быть похожими, а то сейчас нас бы и леший испугался, — выпив всю кружку залпом я пошёл умываться.

— Как там Настя не знаешь?

— Спит, причём в моей кровати. Только не спрашивай почему, сам не знаю, — я закрыл за собой дверь в ванную и подошёл к зеркалу. Выглядел как Кривоступ в его худшие дни.

Умывание помогло не сильно, но хоть внешне привёл себя в порядок. Борис поступил точно также, а потом мы вышли на улицу, чтобы освежиться и набраться сил от тёплых солнечных лучей. Вышло так себе. Словно два вампира морщились, стоя на крыльце. Организм начал просыпаться с небольшим запозданием и активизировал все возможные процессы внутри себя. Первое что он хотел решить — это что делать с медовухой или с тем, что осталось. Чувство лёгкой тошноты не покидало нас обоих, и мы сидели на крыльце, приметив куст, которому бы не посчастливилось это всё принять.

— Чтоб я ещё хоть раз так надрался, — краснота его глаз так и не проходила, но выглядел он значительно лучше.

— Можно отметить и хорошие стороны. Например, мы отлично посидели.

— Не то слово! Три бутылки. Полторы из которых на двоих ушли. Насте должно быть получше, вот и спит себе спокойно. А наши организмы подняли нас, словно крича: "эй, урод, вставай, как ночью бухать ты первый, а с этим всем я один должен справиться?". Вот и сидим мы тут, составляя компанию друг другу и нашим организмам, что нейтрализуют последствия прекрасного отдыха, — Борис проговорил это всё ровно и без запинки. Такого я бы сейчас не повторил.

Сзади послышались шаги и открылась дверь. Настя стояла позади и морщась от солнышка смотрела на нас с лёгкой улыбкой.

— Ну и как жизнь? Вы вчера всё выпили, я правильно полагаю? — её голос, словно приятная музыка радовал своим звучанием. Это был самый лучший момент утра.

— Совершенно верно, а сейчас подумываем стать холодными на столь тёплом солнце. Голова болит так, словно нам её раздавить пытаются! — я повернулся к Насте и с голосом полным надежды спросил: — Ты знаешь какое-нибудь лекарство от этого всего?

— Знаю, пойду поищу. Только соберусь, — она развернулась и пошла в дом.

— Мы с тобой! — Борис вскочил, но тут же руки к вискам, которые явно сильно болели.

— Не надо, сидите, ничего со мной не случится. А вот если вы будете рядом, так я ещё и за вас буду переживать.

— Это верно, — Борис присел обратно. — Зря я так вскочил и крикнул. Сразу в голову как дало.

— Лавочку надо сделать, а то что на крыльце сидим. Давай займёмся этим, когда придём в себя?

— Посмотрим.

Настя ушла куда-то в поисках нужной ей травы для какого-то целебного зелья, а вернувшись — начала всё это варить, резать и растирать. В воздухе стоял запах из смеси трав. Мы ждали, когда нам дадут этот целебный напиток, но Настя его варила и варила, словно хотела сделать из этого травяную кашу. Наконец она дала нам по стакану горячего напитка, зелёного цвета, в котором плавали травинки.

— Пить вместе с этим? — спросил я, разглядывая содержимое кружки.

— Да, а то в чём смысл тогда? Пейте пока горячее, — она сразу приступила к уборке, а мы с Борисом послушно стали пытаться пить это.

На вкус эта смесь была словно обычная трава, но немного горьковатая. Мы терпели это, ведь всё было в наших лечебных целях! Когда кружки опустели, то мы пошли прилечь обратно в постели, чтобы дождаться действия этого эликсира.

Бесспорно, благодаря Настиному зелью я задремал. Не знаю сколько прошло, но проснулся я в отличном состоянии. Разум был светлый и трезвый. Только послевкусие отвара было неприятным, но чем-то же надо платить за такое чудесное действие! Выйдя на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха, я обратил внимание, что время около полудня. Значит поспать удалось примерно часа два, может три. Теперь жизнь была полна красок и радости. Живот недовольно пробурчал, и я решил, что надобны поспешить в нужник.

Сбежав вниз по лестнице, я сразу забежал в ванну, а Настя усмехнулась, словно зная о таком побочном эффекте своего лекарства. Просидел я там минут пять, может больше, а как только вышел, то Борис, спускающийся по лестнице, сразу ускорил темп и пошёл туда же.

— Ну как вы ребят? — Настя раскладывала на столе какие-то семена, судя по всему планируя их засеять в свой огород.

— Лучше, чем были, значительно. Только живот этому не рад, — я сел напротив неё и смотрел как она откладывает зёрна и что-то считает в уме.

— Зато у вас весь организм как новый! Всё прочистилось, промылось.

— Можно вопрос? На счёт утра. Как так вышло?

— Я ночью не могла уснуть и зашла к тебе, посмотреть, как ты там. Слышала с какими звуками вы поднимались по лестнице. Валялся ты прям в одежде на кровати и уже сопел во всю. Ну я и решила нормально тебя уложить. Ты был как убитый вообще! Едва стянула покрывало, тебя раздела и уложила спать нормально, — она немного покраснела.

— Это всё отлично, а сама то ты как оказалась рядом.